Мариан Белицкий - Шумеры. Забытый мир

Задачи, которые стояли перед Амар–Зуэном, вступившим на престол в 2045 г. до н. э., были нелегки, хотя он и получил в наследство сильное и хорошо организованное государство. В конце жизни Шульги бунты участились. Отражение этого явления мы находим, например, в датировке событий: сорок седьмой год царствования Шульги характеризуется как «год, когда Кимаш был разрушен»; последний год царствования престарелого правителя, как мы уже говорили, ознаменован разрушением Харши и Хуммурти. Документы свидетельствуют о том, что Амар–Зуэн был энергичным и мужественным правителем, продолжившим политику своего отца. При нём, как и при Шульги, строились храмы и дворцы, развивались торговля и ремёсла, царь–бог назначал высших государственных и храмовых сановников. Вместе с тем, для того чтобы удержать в своих руках завоевания своего предшественника, ему приходилось вести многочисленные войны. Амар–Зуэн одержал ряд побед; в частности, он разрушил Урбиллум, который, по–видимому, взбунтовался. На отдалённых границах стояли сильные гарнизоны из шумеров и наёмников — аморитов и эламитов. Особенно много в царском войске было аморитов.

О преклонении, каким была окружена особа царя–бога, ярко свидетельствует надпись, найденная в Ашшуре, где было расквартировано войско Амар–Зуэна. Назначенный царём наместник провинции оставил документ следующего содержания:

Зарикум, наместник Ашшура, слуга, построил храм для Белатекалим, своей госпожи [богини], дабы Амар–Зуэн, могущественный царь Ура и царь четырёх стран света, жил долго.

Надо полагать, что Зарикум не являлся исключением и что доблестный воин–правитель пользовался уважением не только своих соотечественников, но и чужеземцев.

После восьми лет царствования Амар–Зуэн умер и был похоронен в подземной гробнице рядом с дедом и отцом. После него к власти пришёл Шу–Суэн, который был, если верить «Царскому списку», сыном Амар–Зуэна, а по предположениям ряда исследователей — его младшим братом. В пользу последней версии свидетельствуют, по–видимому, некоторые литературные тексты, в частности знаменитая любовная песнь царю Шу–Суэну.

История Шумера и судьба его последних правителей сейчас, по прошествии четырёх тысячелетий, наводят на грустные размышления. Последние цари Шумера были отважны, мудры, дальновидны, они одерживали победы, достигали больших успехов, и тем не менее их государство стремительно и неотвратимо клонилось к упадку. Состарилась шумерская цивилизация, одряхлела культура; обращённая в прошлое, она не могла ни устоять перед трудностями, связанными с новой социально–политической обстановкой, ни впитать в себя живительные силы нового. В результате она закоснела в своём традиционализме, оскудела и отошла в прошлое.

Всякое государство подобно прекрасному плоду, который с ожесточением разъедают черви — снаружи и изнутри. Цари Ура понимали это. Шу–Суэн, как и его предшественники, вёл непрерывные войны на протяжении всего своего кратковременного царствования (2036–2028). Не забывал он и о сооружении храмов: в последний год его царствования было закончено строительство «дома бога Шара» в Умме, на шестом году — установлена стела в честь Энлиля и его божественной супруги Нинлиль. Таким образом, в политике Шу–Суэна, как и в политике многих других правителей, мы наблюдаем два направления: с одной стороны, борьба с внешним врагом (Шу–Суэн ведёт бои на западе и на востоке), с другой — стремление найти поддержку у богов, пропаганда традиционных верований, призванных объединить коренное население страны вокруг монарха.

Древнейшие шумерские культовые обряды с их сложным ритуалом отправлялись в эти годы с особенной пышностью. Торжественный обряд «священного бракосочетания», на протяжении тысячелетий считавшийся одним из главных шумерских праздников, символизировавший вечный цикл умирания и возрождения жизни, послужил источником вдохновения для принимавших в нём участие жриц, которые создали две первые в истории культуры любовные песни. Мы приведём одну из них — песню, которую безымянная жрица посвятила богине Баба. Копия этой песни, записанная уже после падения Шумера, была найдена в Ниппуре. В 1924 г. её опубликовал Эдвард Киэра, в 1947 г. перевёл Адам Фалькенштейн, затем С. Н. Крамер. В распоряжении учёных имеется всего один экземпляр этого произведения, да и тот в значительной степени повреждённый, поэтому лакун в стихах заполнить не удалось.

Автором этой песни была скорее всего высокопоставленная жрица лукур, занимавшая в храмовой иерархии столь же высокое положение, как и упомянутая ею супруга царя — Кубатум (кстати, при раскопках в Уруке найдено жемчужное ожерелье Кубатум с надписью, в которой сообщается её имя, а также то, что она была жрицей). Занимая менее высокое положение, поэтесса не могла бы столь свободно говорить о матери и жене царя.

Оставим пока в стороне все вопросы, касающиеся обычаев и обрядов шумеров, отражённых в этой песне. Трудно сказать, чего в ней больше: религиозного экстаза или страстной земной любви? Эту тайну четыре тысячи лет назад унесла с собой в могилу царская возлюбленная–жрица. Нас интересуют сейчас детали, позволяющие дополнить образ царя–бога. Являясь посредником между людьми и небесными силами, он сам считался божеством. Заканчивается песня словами, которые принадлежат уже не счастливой возлюбленной царя, а подданной, восхваляющей своего владыку и его божественное величие.