Эрих Церен - Библейские холмы

Нет, и это было далеко еще не все, что увенчивало голову царицы. Убранство завершалось рядами драгоценных четырехгранных камней и большими серьгами в форме полумесяца. Неудивительно, что под тяжестью таких украшений бедная женская головка не смогла бы держаться даже при наличии парика. Череп проломился. Раздавленный огромным количеством украшений, лежал он на носилках. Рядом с ним висели два лазуритовых амулета: один с изображением лежащего быка, второй — теленка.

Конечно, большой радостью для археологов было то, что все находившееся на носилках, за исключением, разумеется, самого черепа царицы, так необыкновенно хорошо сохранилось в своем первоначальном виде. Это открыло возможность реконструировать все сооружение, все изысканное убранство царицы. Для этого не хватало лишь хорошо сохранившегося женского черепа того же периода, чтобы можно было, сделав с него гипсовый слепок и применив современные методы реставрации, полностью восстановить облик царицы.

Госпожа Вулли, верная помощница своего мужа, нашла такой череп.

Она вылепила из воска голову царицы, придав ее лицу определенные черты. Затем она попросила одного специалиста-антрополога, который специально занимался изучением черепов из Ура, чтобы тот подтвердил, что восковой портрет верно воспроизводит тип шумерской женщины.

Описанным выше головным убором, однако, еще не исчерпывалось богатство наряда царицы. У правой ее руки лежали три амулета в форме рыбок: два золотых и один небесного цвета, из голубых кристаллов лазурита. Еще один амулет — тоже золотой — выполнен в виде двух животных с рогами.

Рядом с телом царицы лежал второй головной убор иного типа. Эта диадема состояла из полосок белой кожи, расшитых тысячами крохотных лазуритовых бусинок. На голубом сверкающем фоне изображены фигурки рогатых животных. Между ними — плоды граната и другие фрукты, листья и ветви, все из чистого золота.

Золотые розетки были размещены среди витков золотой проволоки, стерженьков, цветочков, рогов — и все это на сине-голубом сверкающем звездами небе. Нет никакого сомнения: этот второй венец мог быть праздничным головным убором лишь только верховной жрицы! Его назначение можно без труда определить, имея в виду древнюю религию почитания луны в Уре.

Кто же эта женщина?

Было бы великим счастьем, если бы современные историки сумели найти ее имя в списках шумерских цариц! Какая сенсация для науки, какой триумф человеческого познания через четыре с половиной тысячелетия! Но имени царицы не нашли в царских списках, так же как и имя А-бар-ги. Правда, это еще ни о чем не говорит. Завтра или послезавтра счастливый случай может привести к находке недостающего списка. Возможно!

Но, пока это не случилось, многие вопросы еще остаются без ответа.

Умерли ли оба они вместе? Или сперва он? Или она?

Существовали ли вообще царицы, которые оставались в живых после смерти царя, если все придворные шли вместе с ним в могилу?

Или она не была его женой?

Может быть, это была его мать?

Или его дочь?

А может быть, она была правящей царицей, а он, тот, кого уже невозможно найти, потому что его кости после ограбления могилы, видимо, лежат неопознанными среди костей слуг и телохранителей, может быть, был ее сыном, наследником престола, но еще не царем?

А-бар-ги?

Никогда не слышали! Ни в одном царском списке такого не нашли.

Но она?

Какое же она носила имя?

Под крышей, над самым сводом усыпальницы, было воткнуто копье. Его бросили, наверно, в яму вместе с повозками и камеристками в тот момент, когда ее засыпали землей.

В непосредственном соприкосновении с древком копья была найдена прелестная цилиндрическая печать из голубого лазурита. На ней имя: Шуб-ад.

И больше ничего.

Между тем раскопки принесли много новых фактов. Перед современным исследователем открылся весь погребальный обряд в Уре III тысячелетия до н. э. Появилась возможность ознакомиться с искусством и техникой древнейшего времени. Никакая книга, никакая клинопись, да и никакая библиотека никакими, даже самыми живыми, словами не смогли бы передать то, что здесь можно было увидеть своими глазами и коснуться своими руками.

По всей усыпальнице Шуб-ад лежали всевозможные приношения: серебряная и медная посуда, каменные сосуды, глиняные вазы для пищи и питья. И еще одна золотая чаша. Кроме того, серебряная голова коровы, два серебряных алтаря, серебряные светильники и множество больших раковин.

Подобные раковины археологи Ура находили почти во всех женских погребениях древнейшего времени. Они содержат зеленую краску, употреблявшуюся в качестве косметического средства. Зеленый цвет был обычным цветом косметики в гробницах!

Раковины царицы Шуб-ад необычайно велики. Среди них две искусственные: одна серебряная, другая золотая. Обеим придана форма естественных раковин. Они тоже содержат остатки зеленой косметической краски. Зеленый цвет — это цвет воскресения, цвет новой жизни. С приходом весны его утверждает каждый цветок, каждое дерево, каждый куст.

Женщины из Ура в жизни никогда не подкрашивались зеленой краской, за исключением праздничных процессий в честь небес. Наверное, в последний момент перед концом им наносили этот зеленый грим на смертельно бледные щеки и веки.

Чтобы они воскресли, вернулись, чтобы они опять могли улыбаться и вздыхать, плакать и смеяться.

Вулли, открывший царские могилы Ура, попытался восстановить похоронную церемонию III тысячелетия до н. э. Вот как, по его мнению, это все происходило. Когда умирал царь или царица, прежде всего, выкапывали прямоугольную яму глубиной 9—10 метров. У одной ее стороны сооружали наклонный спуск, служивший входом в могилу.

На дне, в углу ямы, строили затем усыпальницу — каменный склеп с крепким кирпичным сводом. В одной из более длинных стен усыпальницы оставляли открытую дверь.

Потом к могиле подходила траурная процессия с мертвым владыкой и несколькими приближенными, которые занимали места рядом с трупом в каменном склепе. Этих людей, очевидно, убивали или отравляли каким-либо ядом. После этой церемонии вход в гробницу замуровывали.

Начиналась вторая часть церемонии. Погребальная процессия — придворные, слуги, конюхи, возницы, женщины, солдаты — подходила к яме и опускалась по наклонному настилу, усыпанному цветами, в яму.

Женщины, участвующие в этой процессии, были одеты в яркие красные одеяния, на которых сверкали различные драгоценности. Военачальники шли со всеми знаками отличия, музыканты — с арфами или лирами. За ними въезжали повозки, запряженные быками, или сани. На повозках сидели пажи или возницы, ездовые вели упряжки под уздцы. В конце концов, все занимали заранее отведенные им места; дежурные воины, замыкая процессию, становились на страже у выхода.