Эрих Церен - Библейские холмы

В Телль-эд-Думайре? Но там тоже сохранился только мусор.

Горы мусора и руины среди моря слез, мук, забот и бедствий.

Нет, эта «обетованная» земля никогда не была счастливой страной. Юг ее все время был охвачен пожаром войны и, в конце концов, завоеван и порабощен. В северную часть ее вторгались воины могущественных держав из Сирии, Малой Азии и Месопотамии: хетты и филистимляне, ассирийцы и вавилоняне, персы и сирийцы.

Несчастный Ханаан! Песок, растираемый огромными мельничными жерновами могущественного мира!

И последствием этих войн — в этом можно быть уверенным — было то, что все алтари, скульптуры и памятники, которые не погибли в ходе ожесточенной борьбы за истинную веру между народом, священнослужителями, царями или судьями,— все это отобрали у них их враги. Ради мира и сохранения жизни цари Израиля срывали украшения с дверей храмов, отдавали врагам священную утварь, золотые столы, светильники, украшения — все, что было близко и дорого народу.

Поэтому — и только поэтому — больше нельзя найти сокровищ в земле Ханаана, никаких памятников, никаких архивов, никаких золотых тельцов или золотых орлов, никаких тронов с львиными ножками. И лишь изредка попадаются бронзовые змеи. Земля Палестины, если посмотреть на нее с этой точки зрения, стала усыпанным камнями пустынным полем, которое не сулило археологии никаких надежд.

По истощенной земле «обетованной» проносится ветер, словно дух бога. Он забивает песком с мусорных холмов любопытные глаза живущих в наше время. Иногда бывает лучше, если глаза не видят все так, как это есть на самом деле.

Если не считать некоторые малоуспешные попытки, первой серьезной экспедицией, поставившей своей целью проникнуть в археологические тайны Иерусалима, следует считать экспедицию англичанина М. Паркера. В 1909 — 1911 годах Паркер искал южнее древних храмов священную сокровищницу Израиля. Производить раскопки на территории самих храмов было нельзя, так как здесь, на скале, стояло мусульманское святилище.

Поэтому археологи были вынуждены работать в шахтах и подземных ходах, как шахтеры. Хотя пропавшая без вести сокровищница и не была найдена, но приглашенные сюда специалисты — такие, как X. Винсент,— использовали представившуюся возможность для исследования подземных ходов, пещер и погребений дохристианского времени. С таким же энтузиазмом французское общество, финансируемое известным банкиром Ротшильдом, попыталось немного позднее решить поставленную по собственной инициативе задачу — найти в Иерусалиме погребение царя Давида, про которое говорили, что оно будто бы находится недалеко от долины Кидрон, южнее того места, где были расположены древние храмы. Однако его не нашли. Тогда в 1913—1914 и 1923— 1924 годах за исследование взялись такие опытные археологи, как Р. Вейль, который изучил отдельные части крепости Давида, проследил расположение стен и установил систему снабжения ее водой. Англичане — опять-таки Р. А. С. Макалистер и другие — раскопали на средства Палестинского исследовательского фонда и известной лондонской газеты «Дейли телеграф» холм в районе Офеля, который находился немного южнее храма и, по-видимому, скрывал под собой крепость Давида. Хотя они и раскрыли несколько древних культурных слоев, но не обнаружили ничего такого, что могло бы обрадовать оставшуюся верной Библии часть мира. А может быть, души верующих в непогрешимость библейских преданий могло взволновать исследование источника Тихон, который снабжал водой Иевус (Иерусалим) во времена иудейских царей? Пробитый сквозь скалу туннель, через который вода поступала в центральную часть города, был устроен так, что осаждающие не могли догадаться, как жители города утоляют жажду. Конечно, туннель этот был большим техническим достижением. Может быть, покажется весьма интересным и предание, согласно которому военачальник царя Давида Иоав проник через туннель и шахту колодца, принудив таким путем Иевус, неприступную крепость иевусеев[29], к капитуляции. Один из английских офицеров повторил этот трюк и нашел тайный проход в город без особых затруднений.

Но можно ли признать все эти проблемы теми, которые особенно сильно привлекали бы нас в Иерусалим и вообще имели бы важное значение? Действуя с упорством и осмотрительностью, испытывали свое счастье Еврейский университет в Иерусалиме, Американская школа восточных исследований и другие институты в тех местах, где развертывалась история Израиля, в которой так тесно переплетены действительность, легенда и вера. Сильные мира сего настороженно следили за тем, чтобы лопаты археологов не нанесли ущерба современным святыням, не уличили религиозную литературу во лжи или вообще каким-либо другим путем не нарушили душевный покой верующих. Вообще верующий мир предпочитал, чтобы в Иерусалиме открывалось лишь то, что и так было уже давно известно по библейским текстам.

Например, храм на священной скале. Поборники ислама возвели его так, что вершина скалы проходила через внутреннюю часть святыни. Наверное, на этой скале стоял когда-

то жертвенный алтарь соломонова храма, а до этого алтарь Давида, вероятно, являвшегося наследником святыни еще более древнего времени. Но искать какие-либо следы самого храма Соломона здесь, на скале, было, конечно, совершенно бессмысленно. Пришлось удовольствоваться чтением Библии и реконструкцией с помощью указанных в ней размеров исчезнувшей без следа святыни Израиля. Эти размеры сами по себе не производят сильного впечатления. Если судить по Библии, то известный всему миру храм Соломона, построенный силами громадного числа людей с использованием разнообразных материалов, был не больше современной деревенской церкви среднего размера.

Здесь, в Иерусалиме, сталкиваются притязания на «святую» землю Израиля двух самых великих религий мира — христианской и мусульманской. Эта «земля» застроена современными и средневековыми зданиями, которые не давали археологам возможности, что называется, шевельнуть лопатой.

Всякий, кто рискнул бы, основываясь на исторических данных, провести грань между средневековыми и даже античными легендами и реальной исторической действительностью и начать раскопки «лобного места» на Голгофе, неизбежно натолкнулся бы на ненависть и презрение. Возможности для подлинно научных археологических исследований были здесь весьма ограничены.

Хотя никто и не препятствует рассматривать под куполом храма, воздвигнутого на месте распятия, обрамленные серебром углубления, указывающие на следы когда-то стоявшего здесь креста, на котором был распят «спаситель», но даже всякая попытка задать вопрос, почему эта выбоина, подобная многочисленным трещинам, встречающимся на скалах во всем мире, достигает всего 20 сантиметров глубины и покрыта медной пластинкой, вызывала возмущение. Здесь, собственно, идет речь уже не о вере или неверии, а о сознательно созданной легенде, повествующей о горной расселине, которая в день смерти Иисуса разверзлась до центра земли, погрузив мир во тьму.