Эрих Церен - Библейские холмы

Под хорами храма, примерно в центре, находилась «Пещера рождества». Поэтому на мраморном полу изображена серебряная звезда с надписью: «Hie de Virgine Maria Jesus

Christus natus est» [35]. Набожные люди придают слову «Hie» большое значение, считая, что оно со всей точностью определяет место рождения. Грот длиной 12 метров и шириной приблизительно 3,5—4 метра чересчур симметричен для естественного. Его сферический потолок оштукатурен. Пол и стены покрыты мраморными плитами и коврами.

Рядом с «Пещерой рождества» находилась «Пещера яслей» длиной 3 и шириной 1,8 метра. Ее стены тоже покрыты мраморными плитками и задрапированы.

Но в Вифлееме были, конечно, и другие священные пещеры. Однако и они оказались недоступными для археологов, ибо обаяние мифической традиции действует сильнее, чем все взвешивающий и испытывающий разум. Хотя в «Посланиях Павла», самом древнем источнике, существовавшем до Евангелия, и ничего не говорится о рождении Иисуса в Вифлееме; хотя посетивший в IV веке Вифлеем Иероним и написал, что в «Пещере рождества» в Вифлееме оплакивали «любовника Венеры» Адониса; хотя апокрифические тексты Евангелия и утверждают, что Иисус из Назарета родился «на обратном пути из Вифлеема» в пещере Рахили или около нее, а, следовательно, не в самом Вифлееме,— все это не затрагивает существа веры.

Потому что, в конце концов, не такую уж большую роль играет вопрос, где в действительности находились эти знаменитые пещеры, а имеет значение лишь то, как глубоко запала в сердца верующих вера «в бога на небесах».

Далеко от Вифлеема, у северных берегов озера Генисарет, в центре Галилеи, археологам представилась одна из редких возможностей провести без особых затруднений раскопки в Капернауме — «его городе».

Там Иисус, которого, как говорит библейская легенда, изгнали и хотели убить жители Назарета, часто останавливался в последние годы своей земной жизни. И вот немцы Г. Коль и К. Ватцингер нашли в мусоре Капернаума, сегодняшнего Телль-Хума, остатки древнейшей постройки. Заросшие растениями лежали здесь разбитые каменные глыбы, колонны, фрагменты орнаментов. Это были остатки древней синагоги. Была ли это та синагога, в которую Иисус пригласил когда-то своих соотечественников, дабы они вкусили «от тела его и крови его» и тем самым получили вечную жизнь и воскресение в день страшного суда?

Мысль о том, что в этой синагоге мог стоять и проповедовать Иисус, окрылила некоторых членов францисканского ордена. Любовно и тщательно реставрировали они из разбросанных повсюду строительных остатков фасад древнего «дома божьего», частично восстановили орнаменты, составленные из пальмовых листьев и виноградных лоз с изображениями львов и быков.

Руководивший раскопками и реконструкцией францисканский монах Орфали попытался в своей работе «Caphar-naum et ses mines» («Капернаум и его руины», Париж, 1922) доказать, что эта синагога в действительности относится к первому веку и тем самым могла существовать при жизни христианского «спасителя». Другие исследователи склонны, правда, к иному мнению, считая, что этот «храм божий» был построен лишь во втором веке. Очевидно, он стоял на развалинах той синагоги, где мог бы произносить свои проповеди Иисус. Как примечательно! Эта святая и «обетованная» земля, которая так богата религиозными легендами и мифами, святыми местами и прекрасными церквами, синагогами и мечетями, оказалась исключительно бедна местами, реально подтверждающими ее священную историю, археологически исследованными памятниками и письменными документами[36].

Поэтому каждый скромный отрывок папируса, каждая новая табличка с письменами, каждое даже совсем незначительное открытие в этой области может поколебать и так уже весьма неустойчивые позиции историков религии, у которых страх и заботы часто перемежаются с радостным возбуждением. И только поэтому — именно только поэтому — становится понятным, почему вновь найденные документы смогут привести к таким открытиям, о которых еще век тому назад невозможно было даже подумать.

Следовательно, история археологических исследований Палестины осталась бы незавершенной, если бы мы не рассказали о рукописях Мертвого моря.

В 1868 году миссионер из Эльзаса Ф. А. Клейн нашел в развалинах Дибана памятный камень с еврейской надписью. Дибан лежит приблизительно в 20 километрах на восток от Мертвого моря, в бывшей области моавитов, старых врагов Израиля.

После своего возвращения в Иерусалим Клейн обратил внимание французского лингвиста Клермон-Ганно на этот замечательный камень. Клермон-Ганно поспешил в Дибан и скопировал надпись. Копию он послал вместе с соответствующим сообщением в Париж, посоветовав купить этот памятник для парижского Лувра.

Но еще до прихода положительного ответа из Парижа бедуины взорвали камень с помощью пороха. Они, по-видимому, рассчитали, что можно обеспечить себе больший доход продажей многочисленных отдельных кусочков, чем целого камня. По другому варианту, бедуины разрушили камень из фанатических соображений, с тем, чтобы он не попал в руки ненавистным пришельцам с Запада.

Клермон-Ганно сумел, по крайней мере, собрать два больших куска и 18 небольших фрагментов и отправить все это в Париж. Там, в Лувре, камень был восстановлен.

Что же нашли в нем такого сенсационного современные лингвисты? Дело в том, что до этой находки никто не знал, какой была древнееврейская письменность X века до н. э. Камень из Дибана дал возможность познакомиться с ней и сделал ее интереснейшим объектом изучения.

Надпись содержала сообщение царя Меса (Меша) о победе моавитов над израильтянами. В Библии есть описание этой войны и сообщение, что наступление на моавитов было отражено царем при следующих обстоятельствах: «И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это произвело большое негодование в Израильтянах, и они отступили от него и возвратились в свою землю» (IV кн. Царств, 3, 27).

Таким образом, исторические данные священного писания соответствуют данным из вражеского лагеря; при этом отступление израильтян объясняется ничуть не лучше и не хуже, чем об этом пишут в историях современных войн.

Но моавитский царь Меса убил еще 7000 врагов, «мужчин и детей и женщин и девочек и рабынь» уже после того, как его бог принял в жертву царского сына.

Камень Месы относится, по-видимому, к 840 году до н. э. На нем содержится самое древнее из известных нам форм моавитского письма. Это открывает возможность довольно точно его датировать, в чем и заключается необычайная ценность камня для современной лингвистики.