Эрих Церен - Библейские холмы

Олбрайт не выразил никаких сомнений в подлинности рукописей. Он определил, что пересланные ему в фотокопии фрагменты (свиток Исайи) написаны приблизительно за сто лет до н. э.

Это была сенсация. Но она станет понятной и для неспециалиста только тогда, когда он узнает, что самые древние из известных пока древнееврейских (или точнее — арамейских) рукописей Ветхого завета относятся к IX веку н. э. Это так называемый «Кодекс Кайренсис»[38]. Более древние рукописные тексты Ветхого завета давно уже перестали существовать. Сохранились лишь копии с копий, которые опять-таки переписаны с копий. Греческая редакция Ветхого завета находится, правда, в лучшем положении благодаря Септуагинте — переводу, сделанному в последние века до н. э., но от нее опять-таки сохранились лишь копии с копий.

А поскольку копии в большинстве случаев содержат ошибки, которые до изобретения книгопечатания в ходе последующих переписок все больше и больше умножались (переписчики зачастую сознательно искажали текст, сокращая его или исправляя), то в данном случае имела место подлинно научная сенсация огромного значения, которая справедливо была отмечена Олбрайтом как самая крупная находка нашего времени.

И началась охота за свитками древних рукописей.

Что касается епископа, то тот попытался выяснить место находки кожаных свитков, чего бы это ему ни стоило. Когда ему с помощью торговца Кандо это удалось, он послал нескольких монахов к Мертвому морю с тем, чтобы тщательно обследовать найденную пещеру.

Его люди сначала расширили вход в пещеру, сделав пролом в скале выше первоначальной узкой щели; затем они выбросили наружу все, что еще оставалось в пещере. Среди мусора нашлось еще несколько фрагментов древних рукописей, которые и были немедленно доставлены епископу.

С этого момента Map Афанасиос Иошуа Самуил, архиепископ-митрополит Иерусалима и всей Иордании, исчез с наших глаз и с глаз всего оплакивающего его общества. Ибо он уехал со своими свитками в страну неограниченных возможностей, не только достаточно богатую, но и весьма приверженную к Библии; во всяком случае, настолько, что древние рукописи, имеющие к ней отношение, покупались там за огромные деньги. По слухам, епископ потребовал один миллион долларов в валюте Соединенных Штатов, а на самом деле получил четверть миллиона за свои пять кожаных свитков и некоторые фрагменты. Сам же он заплатил за них всего около 300 марок. Во всяком случае, епископ обеспечил себе спокойную старость.

Но в Палестине охота за рукописями только еще начиналась. Ее стимулировали не в последнюю очередь вести из США. Ученые из Американской школы восточных исследований в Иерусалиме, узнав об успехе побывавшего в США уважаемого епископа, стали усердно разыскивать в Вифлееме торговца Кандо, от которого епископ получил свои свитки. Но Кандо никак не удавалось найти: он скрылся от всех, пребывая, наверное, в своего рода приступе мировой скорби из-за того, что получил за свитки всего 300 марок. Ведь история с епископом и его четвертью миллиона долларов подняла много шума в Палестине. Кроме того, Кандо имел все основания бояться и за свою скромную лепту, так как его могли судить за незаконную продажу древностей.

Наконец, в начале 1949 года секретарю музея Рокфеллера удалось найти Кандо в Иерусалиме. Но Кандо оставил у себя лишь несколько фрагментов — жалких, грязных и отчасти уже прогнивших кусочков кожи. Больше у него уже ничего не было. И Кандо, который свои самые ценные кожаные свитки прямо-таки подарил епископу, получив до смешного мизерную сумму,— этот Кандо хотел сейчас сделать тот бизнес, о котором мечтал всю свою жизнь; по крайней мере с этими последними фрагментами, которые у него еще оставались. Он никогда не сможет простить себе продажу лучших своих свитков дельцу-епископу. Теперь, после упорной торговли, за каждый квадратный сантиметр разорванных и гнилых кусочков кожи он сумел-таки получить по одному фунту стерлингов. Тысячу фунтов стерлингов передало в качестве аванса в дрожащую руку Кандо Иорданское управление древностями при заключении с ним договора.

Это примирило торговца Кандо с сильными мира сего, хотя он никогда более уже не оставался доволен самим собой. И этот персонаж исчез из нашего поля зрения, чтобы освободить место для других действующих лиц, боровшихся либо за золото, либо же за научную честь.

Прежде всего — это профессор Е. Сукеник, заведующий кафедрой палестинской археологии в еврейском университете Иерусалима. Он обратил внимание на находку рукописей еще до того, как американцы получили о них какие-либо сведения.

Дело в том, что епископ перед тем, как обратиться к американцам, показал профессору один из кожаных свитков через третье лицо. Будучи специалистом по древнееврейским

рукописям, Сукеник, конечно, сразу же определил, что показанный ему свиток текста Исайи должен относиться ко времени, приблизительно совпадающему с рождением Христа, а может быть, даже — к более раннему. После этого Сукеник на собственные средства стал разыскивать источник появления этих древних рукописей, и ему удалось, в конце концов, приобрести те свитки, которые бедуины продали за бесценок шейху в Вифлееме. Сколько заплатил за них Сукеник шейху — неизвестно. И можно думать, что и его рукописные свитки в один прекрасный день дойдут до США, если государство Израиль не сочтет за честь само приобрести эти древнейшие рукописи.

Все это время европейские и американские археологи совместно с христианскими монахами искали таинственную пещеру, в которой были найдены драгоценные свитки. Правда, бедуины, у которых о ней спрашивали, молчали. Прослышав о сенсационных и неясных для них известиях, пришедших из большой страны, что за океаном, в которых сообщалось об огромных количествах золота, полученных за «древности», они все же пришли к определенным выводам и предприняли розыски других пещер, где можно было бы обнаружить многочисленные кожаные свитки. Ибо для них уже стало ясно, сколько они потеряли из-за своей наивности.

Сыны пустыни поняли, какой выгодой могут обернуться поиски древних пещер. И они, знавшие пустыню у Мертвого моря как свои пять пальцев, но никогда ранее не интересовавшиеся древними пещерами, сейчас с редким усердием принялись за поиски их среди скал у Мертвого моря.

Их новые успехи сопровождались повышением цен на рукописи. За каждый грязный порванный квадратный сантиметр старого фрагмента они требовали один иорданский динар, что равнялось приблизительно одному фунту стерлингов. Здесь можно провести сравнение с таксой торговца Кандо, по которой можно судить о таинственных связях между ним и бедуинами. С другой стороны, в то время как европейцы и американцы все еще продолжали поиски первой пещеры севернее источника Аин-Фешха, новые свитки или, по крайней мере, их фрагменты уже текли из какого-то источника, известного только сынам пустыни.