Владимир Хабур - Мирное время

- Все! - сказал Шамбе. - Я выберу третий вариант. - Он приказал парням с винтовками следить за Пименовым, а сам с Бачаматом и Кадамом вышел из лачуги.

Солнце еще скрывалось за горами, которые мрачным кольцом окружали кишлак. Только небо порозовело, да над снежными вершинами висели легкие, тоже белые облачка. Все вокруг медленно светлело, выступало из мрака. Шамбе усадил друзей на камень во дворе и передал им свой разговор с Пименовым.

- Нужно отвести его в город. Там его будет судить революционный трибунал. Его расстреляют, как врага народа. А Фузайль подходит. Пименов врет, что у него пушки. Но пулеметы есть. Положение у нас трудное. Что делать с Пименовым?

Друзья задумались. На окраине кишлака началась ленивая перестрелка. Басмачи ждали восхода солнца и не спешили. Обстановка требовала немедленных решительных действий.

Бачамат чертил на земле палкой какие-то фигуры, потом встал и спросил:

- Шамбе! Кто судит в трибунале?

- Судить Пименова будут представители от рабочих, дехкан и военных.

- А военные тоже из рабочих и дехкан?

- Конечно.

- Ты был рабочим, Шамбе?

- Ну, был.

- Я дехкан. А Кадам у нас будет от военных. Вот тебе и трибунал.

- Ты шутишь, Бачамат.

- Зачем шучу? Это Пименов будет шутить на нашей могиле.

- Ты прав, пожалуй. Это и есть третий вариант.

- Что такое вариант, Шамбе?

- Это сейчас не важно. Некогда объяснять.

- Что же мы должны сделать? - спросил Кадам.

- Мы должны написать приговор и... привести его в исполнение.

- Ну, что ж, давай.

Все трое задумались. Шамбе вынул из сумки бумагу, обкусал кончик карандаша и написал:

Именем Таджикской республики". Потом подумал и крупными буквами вывел:

"ПРИГОВОР"

Он тщетно вспоминал, как составлял протоколы собраний ячейки в типографии, как писал резолюции на городских собраниях. Получалось не то. Как жалко, что он никогда не составлял приговоров! Тяжело вздохнув, Шамбе принялся писать.

"Ввиду очень тяжелого положения и наступления большой шайки басмачей проклятого Фузайля, а также неизвестности в смысле исхода сражения, организованный в кишлаке Даштак временный Революционный трибунал в составе: председателя Шамбе Шо-Мансурова, секретаря Бачамата Сафар-Адилова и члена Кадама Макульшо слушал:

Вопрос об уничтожении злейшего врага народа Пир-Гуссейна, - он же капитан царской, а теперь иностранной армии, - Пименова, так как в случае разгрома нашего отряда басмачами он может остаться живым и веселиться на наших могилах, постановил:

Так как доставить Пир-Гуссейна-Ходжа-Пименова в город для суда его в постоянном революционном трибунале невозможно, присудить врага народа, басмача и кровожадного волка Пир-Гуссейна-Ходжа-Пименова к расстрелу.

Приговор привести в исполнение всему составу трибунала"...

Шамбе вытер потный лоб и прочел друзьям приговор. Потом он расписался и дал расписаться Бачамату. Кадаму по неграмотности намазали химическим карандашом большой пален на правой руке и он приложил его рядом с подписью Бачамата.

Пименов сидел, прислушиваясь к выстрелам. Он начинал нервничать. "Мальчишки ушли и почему-то не возвращаются".

Шамбе с друзьями вошел в комнату.

- Так вот, гражданин Пименов, - сказал он. - Нет, какой же вы гражданин? Извините меня, Пименов, но мне никогда не приходилось разговаривать с таким русским, как вы. Все русские люди, каких я знаю, - мои друзья. Это члены партии, комсомольцы, с которыми я вместе работаю. Они мои товарищи. Вы - первый русский - мой враг. Я не привык к таким разговорам.

- Длинные речи имеют короткий смысл, - перебил Пименов. - Ближе к делу, великий джигит.

- Правильно, Пименов. Мы должны вас расстрелять.

- Что? - вскочил Пименов.

- Да, расстрелять, - твердо повторил Шамбе. - Из этих вот английских ружей, что мы отобрали у ваших бандитов... Становитесь к стенке, Пименов...

У кишлака разгорался бой. Басмачи, после ожесточенной перестрелки бросились на краснопалочников. Ребята дали несколько залпов. Басмачи отступили. Потом с криками "алла! алла!" они снова бросились в атаку. Шамбе понял, что его отряду не устоять против многочисленной и хорошо вооруженной банды Фузайля.

- "Ну что ж, - подумал он. - Отступать нельзя да и некуда. Будем драться до последнего патрона". Он послал Кадама на левый фланг, Бачамата на правый, а сам остался в середине цепи.

Медленно и неумолимо приближалась развязка. Орущая толпа басмачей подходила все ближе и ближе.

Шамбе тщательно целился и одного за другим опрокидывал скачущих басмачей. То же делали и другие краснопалочники. Но упавших басмачей заменяли другие, шайка ничуть не уменьшалась и уже приблизилась к окраине кишлака.

- У меня кончились патроны, - сказал лежавший рядом с Шамбе парень. Он взял винтовку за ствол, чтобы драться прикладом. Шамбе вынул из-за пояса наган, в котором еще сохранилось пять патронов.

Вдруг позади басмачей раздался треск пулеметов. "Ну, теперь пропали! подумал Шамбе. - Сейчас они нас прочешут"...

Он увидел испуганные лица ребят. Некоторые вскакивали и бежали вглубь кишлака, скрывались в садах, за домами. Шамбе хотел крикнуть остальным бойцам, чтобы они отступили, но в этот момент увидел, что басмачи пачками сваливаются с коней. В банде началась паника.

"Ого! Пулемет-то не нас чешет, а басмачей!" - удивленно подумал Шамбе и крикнул:

- Готовься к атаке!

Пулемет бил по басмачам с тыла. Третья сила вмешалась в бой. Басмачи кружились на месте, натыкались друг на друга. Падали кони, давили людей, всадники в панике стреляли куда попало и, наконец, с диким воем, толкая и опрокидывая один другого, понеслись к ущелью.

Шамбе встал, выпрямился во весь рост. Рядом вставали, отряхивались от пыли бойцы.

- Кто же это нас выручил? - спросил Шамбе. Все посмотрели в сторону, откуда все еще слышалась пулеметная стрельба. Из ущелья выходил небольшой пехотный отряд Красной Армии. Вскоре он приблизился к кишлаку. Командир вышел вперед и крикнул:

- Кто такие?

Шамбе радостно и гордо ответил:

- Отряд красных палочников!

Красноармейцы подошли ближе. Невысокий запыленный человек, с биноклем на груди, спросил:

- Кто здесь командир?

Шамбе шагнул вперед. Они пожали друг другу руки, и красноармейский отряд вошел в кишлак, сопровождаемый шумной толпой красных палочников.

Шамбе говорил с командиром долго и обстоятельно Кадам, по старой привычке чайханчи, несколько раз приносил им чайники зеленого чая. Когда беседа подходила к концу, командир положил руку на плечо Шамбе и сказал:

- Ты молодец! Вернешься в город, поступай в военную школу. Из тебя выйдет лихой командир.

Шамбе улыбнулся.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ПОСЛЕДНИЙ ВОЛК ИСЛАМА

Глухой весенней ночью джигиты Ибрагим-бека подошли к бурливому Пянджу. На том берегу, вдали, невидимые в сумерках, высились горы Локая. Всадники разделились на три группы, переплыли реку и вступили на таджикскую землю. Это произошло ровно через десять лет после бегства с этой земли эмира бухарского.