Майор Массар - Шпионки в Париже

Но дело тогда усложнилось из-за женского соперничества.

Фон Треек хотел сочетаться браком с дочерью графа Франкенберга. Это не могло удовлетворить ни княгиню, ни графа.

Видя, что она может потерять своего любовника и субсидии, которые она получала, Вишневская сделала все, чтобы его удержать. А когда это ей не удалось, она прибегла к радикальным средствам. За два дня до заключения брака, она выманила фон Треека в Женеву, под предлогом обсуждения какого-то дела. Там она попыталась устранить его с помощью хлороформа. Но фон Треек, который был высоким и сильным, не поддался хлороформу и сумел отбиться от двух нападающих, расположившихся в соседней комнате и ожидавших момента, чтобы вмешиваться.

После этого первого провала авантюристка замыслила против фон Треека настоящий макиавеллевский план, который привел к его аресту. Она предоставила судебным властям досье, содержащее многочисленные документы и фотографии, якобы подлинные, о большевистской пропаганде. Эти документы представляли фон Треека главой коммунистической пропаганды во Франции, в Англии и в Швейцарии. Начатое расследование позволило установить, что документы, предоставленные княгиней Вишневской, были только подделками; потому было начато и расследование действий этой авантюристки, которая была арестована.

Судьи Женевы расследовали ее причастность к некоторым шпионским делам, но она очень недолго оставалась в тюрьме и вскоре продолжила свое пребывание на берегах Женевского озера.

Княгиня часто пересекала озеро и любила останавливаться иногда в Эвиане, а иногда в Лозанне, где ей наносили многочисленные визиты, которые очень беспокоили нашего превосходного консула, господина барона де Фужера.

Что касается комиссара полиции Эвиана, некоего A., назначенного и поддерживаемого на этом посту министром внутренних дел Мальви, то он находил все это естественным, и думал только о том, чтобы бороться против французов, которые казались ему чересчур информированными.

Но жизнь в Швейцарии становилась суматошной, и княгиня решила возвратиться в Париж, где возобновила свои подозрительные связи.

Авантюристка заметила, что за нею следят.

Чтобы не быть арестованной – и внезапно – она сделала то, что делают все шпионы, которые чувствуют себя в опасности: она решила предложить свои услуги бюро контрразведки, вначале намереваясь этим получить себе защиту, а потом, чтобы из этого извлечь выгоду.

Действительно ее доходы стали ненадежными, и пятнадцать тысяч франков, которые стоил отель на Бульваре Бертье, стали слишком тяжелым грузом для красавицы.

И вот к апрелю 1915 года Вишневская предложила Разведывательной службе, при помощи одного из ее друзей, уже фигурирующих в штатных сотрудниках службы, свои услуги в форме предоставления сведений о махинациях испанских франкофобских кругов. Она просила, чтобы взамен Разведывательная служба взяла на себя ее оплату за отель – те самые 15000 франков.

Представитель Второго бюро, которому поручили беседу с нею, заметил, что эти ее претензии чрезмерны. После довольно продолжительных тайных встреч, они пришли к разумному компромиссу. Разведывательная служба согласилась платить ей по 20 франков в день и на каждого завербованного ею человека, с гарантированным минимумом.

Первый отчет, который Анна-Мари-Соланж предоставила Второму бюро, датируется началом мая. Это был довольно бессвязный документ, с кучей орфографических ошибок, и после тщательного анализа он был признан образцом плодотворного воображения, но мало точным с точки зрения фактов.

Второе, затем третье донесения не содержали уже никаких интересных сведений. Легко было догадаться, что эти отчеты полностью выдуманы. Глава Второго бюро, введенный в курс дела, уведомил княгиню, что впредь Центральная Разведывательная служба не будет пользоваться ее услугами.

Но авантюристка вовсе не отчаялась. Благодаря высоким связям, которыми она, как хвасталась, имела в политических кругах, она снова связалась со Вторым бюро, которое поручило ей личную миссию в Испании.

Княгиня в течение ноября уехала в Мадрид, где ее уже ждал знаменитый д'Астек. Тремя неделями позже она послала в Париж длинное сообщение, которое произвело некоторое впечатление. Содержащиеся в нем сведения были действительно очень значительны, но были ли они точны?

Незамедлительно была осуществлена проверка информации. Агент, ответственный за это важное поручение, собрал удручающие свидетельства против авантюристки. Не только ее сведения были ошибочны, но казалось бесспорным, что отчет был послан в Париж по заказу немецких агентов.

Военные власти были предупреждены, и так как княгиня в первый раз оказалась подозреваемой в том, что она была на службе Германии, арест ее был решен.

Военная полиция парижского лагеря не потеряла ее из виду: однажды она решила провести обыск у авантюристки, и комиссар появился на Бульваре Бертье.

Но накануне красивая птица, очевидно предупрежденная, улетела со всем своим багажом. Княгиня заявила, что отель, который она снимала за 15000 франков, стоил слишком дорого, и, одним мановением руки, она продала свою мебель старьевщику, собрала свои чемоданы и моментально исчезла.

В этот момент появился еще один новый столь же странный – и иностранный – персонаж, как и другие.

Княгиня не оставила квартал парка Монсо. Она воспользовалась гостеприимством аргентинца, называвшего себя Раулем, который жил на первом этаже дома по Рю-Демур. Этот аргентинец, достаточно красивый, с манерами старого дипломата, считался тестем министра иностранных дел Аргентины. Как и граф д’Астек, он занимался химией и тоже владел лабораторией, но в Барселоне, на Калле дель Пиньо, 5. К тому же он, как и д’Астек, говорил на всех языках: на английском, немецком, испанском, каталанском, французском, итальянском и других.

Именно в этом убежище на улице Рю-Демур специальный комиссар контрразведки одним прекрасным утром «застукал» все изысканное общество: Вишневскую, д’Астека, Даниловича и компанию.

Но тайные защитники тоже не спали. В результате оказалось, что Центральная служба разведки лишь безрезультатно пыталась добиться судебного расследования против Вишневской и ее единомышленников.

Перед тем, как приступить к аресту в отеле «Балтимор» комиссар получил приказ об ее… высылке!

Была ли законна эта мера? Вишневская родилась француженкой, следовательно, в этом качестве она никак не могла быть депортирована. Справедливо, что она утратила свое гражданство вследствие брака с поляком, натурализованным в Италии. Но когда муж умер, его жена могла снова рассматриваться как «восстановленная» француженка. Министерство внутренних дел этого не услышало.