Александр Миндлин - Еврейская политика Столыпина

А. Я. Аврех указывал, что Коковцова «в помещичье-буржуазном общественном мнении, особенно в кадетско-прогрессивных кругах» считали либералом, ибо он как министр финансов чаще, чем другие министры, общался с буржуазией и должен был считаться с ее интересами. Когда после покушения на Столыпина, но еще до его кончины, Коковцов замещал премьера, либеральная пресса восприняла его назначение как конец столыпинского националистического курса, а партия националистов сильно обеспокоилась. [44] Аврех А. Я. Столыпин и третья Дума. М., 1986. С. 27–28.

3 или 4 сентября 1911 г. Коковцова посетила группа членов фракции националистов III Думы во главе с П. Н. Балашовым. Тот сказал, что партия националистов взволнована покушением на Столыпина как на человека, слившегося с этой партией и оказывавшего ей покровительство. Партия не доверяет Коковцову и опасается его симпатий «к элементам международного капитала и инородческим». Коковцов ответил: «Вашей политики угнетения инородцев я не разделяю и служить ей не могу». Он завершил разговор так: «Оказывайте какое хотите покровительство русскому элементу, будем вместе возвышать его, но преследовать сегодня еврея, завтра армянина, потом поляка, финляндца… в этом нам не по пути». [45] Коковцов В. Н. Указ. соч. С. 413–415.

При обсуждении Советом министров законопроекта «О пересмотре постановлений, ограничивающих права евреев», Гурко выступил против проекта и предложил отказаться от любых притеснений евреев, особенно в черте оседлости. Далее он заявил, что частичное уравнивание их в правах с остальным населением приведет лишь к негативным результатам; не лишая евреев революционных симпатий, такой курс даст им оружие, облегчающее борьбу против правительства. Большинство членов Совета министров высказалось за проект. Столыпин, по словам Гурко, поначалу тоже был за, потом он стал путаться и сбиваться, после чего предложил представить царю стенограмму заседания для утверждения мнения большинства или меньшинства. Совет поддержал это предложение. Подобным ходом Столыпин как бы перекладывал на царя ответственность за принятие решения. Если царь одобрит законопроект, возмутятся правые, в ином случае возникнет негативная реакция евреев. Далее Гурко привел «курьезный» факт — Столыпин был среди меньшинства, хотя сам предложил проект. [46] Gurko V. T. Op. cit. P. 505–506.

Основные положения законопроекта состояли в следующем. В губерниях черты оседлости евреям разрешалось жить и в сельской местности. Евреи, имеющие право жительства вне черты оседлости, также могли обосноваться в сельской местности. Разрешались торговля, промыслы, участие в акционерных компаниях и приобретение в городских поселениях и ряде поселков недвижимого имущества. [47] О пересмотре постановлений… С. 796–800. Таким образом, частично отменялись Временные правила о евреях. Завершался проект «сомнением» в том, следует ли его издавать по 87 статье или внести в Думу нового созыва. Принять решение должен был сам царь! [48] Там же. С. 800.

В примечании к законопроекту, помещенному в книге «Убийство Столыпина: Свидетельства и документы», ее составитель А. Серебренников утверждает, что опубликованная формулировка заключения существенно отличалась от первоначально предложенной Советом министров; в ней испрашивалось соизволение царя на проведение закона только по 87 статье. [49] Убийство Столыпина: Свидетельства и документы. Составитель А. Серебренников. Нью-Йорк, 1989. С. 69.

В самом начале декабря 1906 г. Столыпин направил законопроект царю на утверждение. При подготовке проекта члены Совета министров, как вспоминал Коковцов, представляли, что Столыпин «не решился бы поднять такой щекотливый вопрос, не справившись заранее со взглядом Государя», хотя он сам об этом не говорил. У Столыпина был убедительный аргумент — личное близкое знакомство с еврейским вопросом в западном крае, где он прожил много лет. Ссылаясь на такой аргумент, Столыпин доказывал несостоятельность многих ограничений жизненными фактами. [50] Коковцов В. Н. Указ. соч. С. 208.

Скорее всего, Столыпин ожидал положительного решения царя, тем более, что правительственная программа от 24 августа 1906 г. получила «высочайшее одобрение». [51] О пересмотре постановлений… С. 794. Если обещанные программой преобразования не будут осуществлены, — было записано в проекте, — доверие общества к правительству поколеблется. [52] Там же.

Однако опыт общения Столыпина с царем показывал — на него нельзя положиться. Даже если премьер убеждал в чем-то царя, в решающий момент тот мог отказаться от принятого решения. Так случилось и на этот раз.

10 декабря Николай II вернул Столыпину журнал Совета министров, где был помещен законопроект, неутвержденным, мотивируя свое решение в письме, в котором говорилось: «Несмотря на самые убедительные доводы, внутренний голос твердит, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала». [53] Красный архив. 1924, № 5, с. 105. Ганелин полагает, что резолюция царя на журнале (ее текст неизвестен) соответствовала по содержанию его письму. [54] Ганелин Р. Ш. Первая государственная дума… С. 140.

В тот же день Столыпин отправил Николаю II ответное письмо, где указывал: «Исходя из начал гражданского равноправия, дарованного манифестом 17 октября, евреи имеют законные основания домогаться полного равноправия»; частичная отмена ограничений дает возможность Государственной думе отложить разрешение проблемы «в полном объеме на долгий срок»; принятие законопроекта успокоит «нереволюционную часть еврейства» и избавит «законодательство от наслоений, служащих источником злоупотреблений». Затем Столыпин вновь подчеркнул мысль о царском одобрении правительственного сообщения от 24 августа, а также, что Николай II сам указывал «на неприменимость к жизни многих из действующих законов» и лишь не желал их изменения без Думы.

При полном соблюдении тайны, — продолжал премьер, — слухи о подготовке журнала проникли в общество и прессу, поэтому царь ставил себя в невыгодное положение, ибо Совет министров единогласно высказался за проект (следует напомнить, что Коковцов говорил о его принятии большинством Совета — А. М .).

Осталось неясным, хотел ли Столыпин ответственность взять на себя, чтобы не компрометировать Николая II, или хотел не подрывать авторитет Совета министров.

Так как о возвращении журнала царем еще никто не знал, Столыпин просил, по крайней мере, переделать «резолютивную часть журнала», а именно, испрашивать царя не на утверждение им журнала по 87 статье, а на двоякую запись — внести ли вопрос в Думу или разрешить его по 87 статье. В том случае, — завершал письмо премьер, — правительство «в глазах общества не будет казаться окончательно лишенным доверия Вашего Величества, а в настоящее время Вам, Государь, нужно правительство сильное». [55] Красный архив. 1924, № 5, с. 106–107.