Луис Ламур - Поездка за наследством

- Либо ее убили, - добавил Арчи. - И в таком случае им грозит тюрьма. Стукнули небось по голове и где-нибудь бросили.

Мужчины спешились и двинулись вдоль улицы.

- Может быть, она оставила какой-нибудь знак? - предположил Арчи.

- Зачем ей это? Она же путешествовала одна.

- Но она из рода Сэкеттов. Я слышал, что рассказывал о них ваш дядюшка: он говорил, что Сэкетты всегда стоят друг за друга. Думаю, что если пропадет один Сэкетт, кто-нибудь другой примется его искать. Ваша девушка рассказывала мистеру Финиану о своем дяде, которого зовут Регал. Она вполне могла оставить для него какой-нибудь знак. Судя по тому, что говорил мистер Финиан, они здорово нуждались в этих деньгах. Поэтому я и думаю, что Эхо могла оставить какой-нибудь условный знак для родственников.

- Если у нее была такая возможность и если она еще жива.

Об этом не хотелось думать. Дориану опять стало страшно. Он представил молодую девушку в руках Тима Оутса. Или Хорста. Однако какой знак она могла оставить?

Мужчины дошли до конца улицы и ничего не обнаружили. Вдруг Арчи указал пальцем в землю:

- Глядите, отпечатки копыт. Здесь стояла упряжка! Стояла час, а то и больше.

Полногрудая женщина лет пятидесяти подметала дорожку, ведущую к дому. С конем в поводу Дориан подошел к ней.

- Мэм? - приподняв шляпу, вежливо обратился он. - Вы не видали здесь упряжку? Скажем, тарантас? Этой ночью. Или ближе к утру.

- Упряжку, да? Ага, видела. - Она кивнула в сторону дома. - Я сплю у окна, а эта коляска всю ночь мне не давала спать - то скрипела, то лошади топали. Правда, ближе г рассвету двое прибежали по улице, сели и уехали.

- Двое? Вы уверены, что не трое?

- Была тут еще одна, молодая леди, но она прибежала после, когда они как раз сворачивали за угол. Она, видно, очень разозлилась. Топнула ножкой и сказала... в общем, крепко выразилась.

- И что потом? Куда она направилась?

- Туда. - Женщина показала в сторону конюшни, над дверью которой все еще горел фонарь. - Пошла прямо туда. Это платная конюшня. Минута или две, и она выскочила оттуда верхом и понеслась вдогонку. Не знаю, в чем там дело, но она была очень расстроена, должна вам сказать.

- Спасибо, мэм.

Они вновь вскочили на коней.

- Значит, отправилась в погоню? Придется догонять.

- Мистер! Расспросите о ней на конюшне Тюрягу Джо. Может, он вам расскажет. Скажите, что Марта Рирдон послала. - Помолчав, спросила: - Видно, девчонка попала в беду?

- Боюсь, что да, мэм. Боюсь, что да.

Глава 8

Подобрав юбки, я мчалась по улице, но, когда завернула за угол, они уже садились в коляску. Все было спланировано заранее. На моих глазах они сели и понеслись прочь.

Пытаться их догнать было бесполезно. Сердце бешено колотилось. На какую-то долю секунды я застыла в неподвижности. Пропали деньги, в которых мы так отчаянно нуждались: хозяйству нужен был мул, Регалу новое ружье, да и я сама думала немножко приодеться. А теперь все пропало, только из-за того, что я хотела спать и проворонила эту старушонку.

Значит, она села рядом, чтобы стянуть мой саквояж. А этот, в клетчатом пальто, видел мой саквояж, когда я выходила на остановке из дилижанса, и знал, что им нужно. Будь я благородной барышней, я непременно бы всплакнула. И тут я заметила фонарь и вывеску платной конюшни.

К счастью, на всякий случай я рассовала часть золота по карманам и когда, вбежав в конюшню, спросила коня, то сразу сунула хозяину золотую монету. Не успел он и рта раскрыть, как я уже выводила коня и надевала уздечку. Мое нетерпение было заразительным - набросив седло, хозяин принялся затягивать подпруги. Крикнув, что верну коня, я понеслась вдогонку за упряжкой.

Шамберсбург - город небольшой, и проселочная дорога была рядом. Я видела, что они свернули именно туда, и поскакала следом. Вот когда я пожалела, что не взяла с собой ружья, я бы могла остановить эту коляску прежде, чем она скроется из виду. А теперь все, что у меня было, - это нож и короткоствольный пистолет, который я держала в ридикюле вместе с расческой и духами. Ридикюль - это что-то вроде сумочки на длинных шнурках, которая обычно болталась у меня на руке. В городе была мода на тонкие, просвечивающие платья, к которым кармана не пришить, поэтому без ридикюля было просто никуда. Мое дорожное платье, конечно, было сшито из более плотной материи, но я носила ридикюль в угоду моде.

Они направились к западу и прилично оторвались от меня, но я опасалась ехать слишком быстро, поскольку они могли свернуть, а я бы в темноте этого не заметила. Кроме того, когда рассветет, будут видны следы, а судя по тому, что небо на востоке стало бледно-лимонным, до рассвета оставалось недолго.

Голова моя звенела, и в ней не рождалось никаких планов. Я просто мчалась вслед за грабителями. Тот мужчина в пальто наверняка оглядывался и видел, что его преследуют. Вполне возможно, что он не захочет долго меня терпеть, поэтому следует остерегаться западни.

Финиан Чантри говорил об убийстве. Убийство - одно уже Числилось за Феликсом Хорстом, и он будет готов снова совершить его. И тот, что впереди, тоже долго думать не станет.

Дорога вела через сосновые заросли, во всяком случае, через какой-то лес. Слишком темно, чтобы разобрать точно. Деревья теснились у самой обочины, время от времени попадались изгороди, сделанные из жердей. Через четыре-пять миль деревья вдруг отступили и с обеих сторон показались огороженные пастбища и поля. Далеко впереди светился какой-то огонек.

Светало, но там, где виден был огонек, я разглядела группу строений и ту самую коляску.

Пришпорив коня, я помчалась вперед в надежде наконец догнать обидчиков и разделаться с ними, но коляска рванулась дальше, и я увидела, что кто-то дергает дверь почтовой станции. Дверь не открывалась, и, быстро оглянувшись, за угол юркнула женщина. Я за ней.

Догнала и схватила ее уже у дальнего угла. В руке остались шляпка и клок седых волос, в следующее мгновение женщина повернулась и, схватив меня за руку, стащила с коня!

Мы повалились в пыль. Я оказалась сверху. Она вцепилась мне в волосы. Тут уж было не до хороших манер. Я двинула ей кулаком по носу и, когда она, захлебываясь в крови, попыталась вырваться, двинула еще раз. Потом поднялась и посмотрела, кого же это я так ловко отделала.

Это была никакая не старая леди, а молодая особа, страшно злющая. Весь ее грим стерся, а волосы растрепались. Ее ридикюль порвался, и на землю высыпались два золотых и сколько-то мелочи. Я подняла монеты.

- Столько тебе дали за то, что ты ограбила бедную девушку? И не стыдно?

Новенькие золотые монеты - я была уверена в том, что это - мои. Убрала их в ридикюль и взялась за уздечку.

- Забрала все деньги, - заныла она. - Не на что вернуться в город.