Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

Чаплинский не успел и слова вымолвить, вскакивая со стула, а Кричевский уже вошел в столовую. Он знал, что вместе с подстаростой сидит за обеденным столом и Самойло Лащ. Но полковника удивило то, что они уже успели выпить. Значит, Лащ доставил Хмельницкого в Чигирин, заранее договорившись с Чаплинским? Теперь они распивают магарыч на радостях...

О том, что Хмельницкого посадили в холодную староства, Кричевскому сообщил Карпо Полторалиха.

- Привезли Богдана на рассвете и бросили в холодную, - доложил ему Карпо.

- Сам видел или другие передали? - переспросил Кричевский.

- Мои хлопцы следили за ними. У нас есть жолнер Лукаш Матулинский, он видел.

Как видно, спешили расправиться с Хмельницким. То, что его передали в руки подстаросты Чаплинского, злейшего врага Богдана, встревожило Кричевского. А сейчас он видит за столом у Чаплинского и Самойла Лаща.

На южной границе Речи Посполитой начинается угрожающая прелюдия к трагическому акту. Только ли эти двое "друзей Короны", или есть и повыше их, которые ускорят этот акт? Кричевскому не с кем сейчас посоветоваться, да и нет у него времени, чтобы отправить доверенного человека с жалобой к коронному гетману.

И он, как отчаянный пловец, оглядываясь на берег, бросился наперерез волнам!..

- Мое почтение полковнику пану Лащу! - вежливо поздоровался с Лащом. Не в поход ли на татар собираетесь снова? Кажется, пан Самойло возвращался вместе с паном старостой? - поинтересовался он.

Подстароста Чаплинский знал, что полковник Кричевский был возмущен его нападением на субботовский хутор и ограблением его. Чаплинский думал, что Кричевский даже не поздоровается с ним. Но тот, словно между ними ничего и не произошло, промолвил:

- О, день добрый, пан подстароста! Не Новый год ли заранее встречаете со своими друзьями?

Хозяин не только удивился, но и смутился. В его душе радость вступила в спор с сомнениями и страхом.

- Мы с полковником Лащом дружим давно, еще с тех пор, как он был королевским стражником. Вот и заехал ко мне... - старался отвечать как можно спокойнее Чаплинский.

- Вижу, вижу... Да не с задержанным ли Хмельницким заехал к вам пан Лащ? Вы ведь старые друзья с субботовским полковником?..

Эти слова были как гром среди ясного дня. От неожиданности Лащ переглянулся с подстаростой. Но Кричевский сделал вид, что не заметил этого. В ответ на приглашение подстаросты подошел к столу и сел. Кивком головы поблагодарил за предложенный ему кубок вина, левой рукой пододвинул его к себе. Все еще ждал ответа, пристально глядя на обоих.

- Этот предатель, уважаемый пан полковник, сейчас является заключенным староства, - вместо Лаща ответил Чаплинский.

- Заключенным староства или полка? Ведь Хмельницкого, согласно инкриминированному ему обвинению, должен судить полковой суд. Поэтому я и прибыл сюда, узнав об усердии пана подстаросты. Слишком перестарались вы, пан подстароста. Придется, пан Чаплинский, снять у холодной ваших гайдуков и поставить наших полковых жолнеров...

- Пока что холодная охраняется моими гайдуками, уважаемый пан полковник" Вижу, что мне придется поставить их целую сотню. Как подстароста пана Конецпольского, я никому не передам Хмельницкого, пока не получу приказа от пана коронного гетмана!

Кричевский, казалось, успокоился после такого ясного ответа. Он поднял кубок, чокнулся сначала с Лащом, а потом с хозяином. Чаплинский понял, что разговор с Кричевским не окончен, после этого он примет еще более острый характер. Хотя бы скорее возвращался от коронного гетмана гонец Лаща.

22

Во дворе Чаплинского и в соседнем дворе староства жизнь шла своим чередом. Однако происшедшее наложило на все свой отпечаток. Люди замерли в ожидании чего-то страшного. Казалось, в каждую щель подсматривает невидимое око... А внешне - всюду спокойно.

Гелене разрешили выйти во двор, подышать свежим, морозным воздухом и прислушаться в тиши к биению своего девичьего сердца. Она, словно привидение, прошлась по двору подстароства, затем направилась на подворье староства. В ее голове вихрем проносились мысли. Со слов Чаплинского она знала, что в Чигирине всем известно, какая ждет ее судьба. Чигиринцы ждут пышной свадьбы подстаросты с приемной дочерью Хмельницкого.

А что, если попытаться сбежать?..

Но далеко ли убежишь, куда приклонишь свою бедную головушку? Хутор в Субботове сожжен, нет и его хозяев. Каждый из жителей Субботова знает о ее судьбе, как и о том, что она по доброй воле пошла к подстаросте. Почему заупрямилась, не пошла вместе с детьми Хмельницкого? Дура, дура!.. Но ведь теперь ей не придется встречаться со старухой Мелашкой, которая всегда упрекала да поучала ее. А все из-за ее глупого бахвальства своим шляхетским происхождением. А на что оно ей сейчас?

- Но все-таки я не люблю эту старую хлопку! - вслух убеждала себя Гелена. И остановилась, услышав, что кто-то зовет ее из дома староства.

- Геленка! Геленка, не брежу ли я!..

Голос Хмельницкого, - словно во сне! Ведь только во сне могла она теперь слышать его. Это был единственный человек на свете, который своим умом и ласковым отцовским словом скрашивал ее сиротство.

- Матка боска, кого я слышу! Пан Богдан уже здесь, в старостве? А говорили, что вас арестовали, заковали в цепи...

- Не арестован, а взят в плен, как турок... Меня тут заперли как заключенного... Постарайся, Геленка, разыскать Карпа, - умоляющим тоном просил Богдан, стараясь говорить как можно тише, чтобы не услышали часовые у дверей холодной.

И в голове Гелены как молния промелькнула мысль об утреннем разговоре с подстаростой. Перед свадьбой он должен выполнить ее последнее желание. Так вот оно, ее последнее сиротское желание! Последнее!..

Точно горная серна побежала она. Огляделась вокруг. На крыльце у входных дверей староства охраны не было. Подстароста не работает в воскресенье, поэтому там нет и охраны. Очевидно, служащие староства сейчас пьют варенуху дома, как и Чаплинский. Вошла в коридор и еще издали увидела дверь с огромным железным засовом. Но точно из-под земли перед ней выросли охранники-гайдуки.

- Я должна немедленно привести пана Хмельницкого в дом подстаросты! Там и полковник Кричевский!.. - властно приказала Гелена. Даже голос не дрогнул у нее. - Панове жолнеры должны подождать тут!

"А вдруг у меня не хватит сил открыть тяжелый засов?.." - подумала она в этот момент. За дверью мертвая тишина. Хмельницкий мог до сих пор ждать ее у окна. Очевидно, думает, что она приведет Карпа.

Засов громко брякнул, открылась дверь. В холодной стоял бледный, как после болезни, но все такой же, с добрыми глазами, ее отчим Зиновий-Богдан Хмельницкий!

- Прошу, батюшка, пойти вместе со мной к пану подстаросте! Там и полковник Кричевский... - И, понизив голос до шепота, сказала: - Пускай этот поступок будет моим свадебным подарком пану! Я беру все на себя. Пан подстароста сегодня объявляет о нашей помолвке, а после рождественских праздников и свадьбу сыграем... - Последние слова она пробормотала так быстро, что Богдан не сразу понял.