Виктор Петров - Колумбы российские

Велика же была радость Баранова, когда на расстоянии он разглядел силуэт большого военного корабля. Это был фрегат «Нева» под командой капитан-лейтенанта Юрия Лисянского. Присутствие «Невы» сразу же подняло дух членов экспедиции, и с обоих кораблей раздалось оглушительное «ура!»

Оказалось, что оба фрегата первой русской кругосветной экспедиции, «Надежда» и «Нева», благополучно добравшись до Сандвичевых островов (Гавайские острова), разделились и отправились: «Надежда» на Камчатку и в Японию, а «Нева» на Кадьяк. Капитан Лисянский предполагал, что с прибытием в главный порт Российско-Американской компании на острове Кадьяк главная задача его путешествия закончится и он сможет отправиться в обратный путь, в Кронштадт. Но оказалось, что в порту Святого Павла он не застал Баранова, ушедшего в экспедицию на Ситку, а кроме того, исполнявший обязанности правителя Баннер передал Лисянскому пакет от Баранова, где тот просил помочь ему в захвате Ситки.

«Нева» прибыла на Кадьяк 13 июля, и Лисянскому понадобилось больше месяца, чтобы отремонтировать корабль, снабдить всем необходимым и отправиться к Ситке для встречи там с Барановым.

В первый же вечер своего пребывания в селении Святого Павла Лисянский узнал много нового о правителе от Баннера. Странно, что в то время как в Петербурге о Баранове ходили самые невероятные слухи, как о выскочке-мещанине, который проводил великодержавную русскую политику в Америке якобы с невероятной жестокостью и стяжательством, что Баранов награбил миллионы за время своего пребывания на Алеутских островах и Аляске, люди, побывавшие на Кадьяке, кардинально меняли свое мнение и преисполнялись уважением к этому необыкновенному человеку. То же самое произошло и с Лисянским. Несколько часов разговора с Баннером убедили его в том, что Баранов — это олицетворение Русской Америки. Без него не было бы ни владений Российско-Американской компании, ни русских в Америке.

— С какими же силами вышел в поход господин коллежский советник? — поинтересовался Лисянский.

Баннер пожал плечами.

— Трудно сказать, что у него там есть. Знаю, что отсюда пошло на Якутат два судна, да там к нему должны бы присоединиться еще два новых корабля, если они построены Кусковым к приезду Баранова. Главные силы правителя, кроме этих кораблей, это людской состав. Он взял с собой сто двадцать русских промышленных да восемьсот кадьякцев на трехстах байдарах…

Сила внушительная, — проговорил Лисянский. — С таким числом людей да артиллерией моего корабля, я думаю, успех экспедиции обеспечен. Конечно, многое зависит от того, как оборудованы эти корабли. Постараюсь приготовить мою «Неву» в самое короткое время и выйти к Ситке в распоряжение правителя.

Лисянский, встретившись у Ситки с двумя кораблями Баранова, немедленно же побывал на обоих судах — его интересовало, насколько оборудование и вооружение соответствовало целям правителя захватить остров и отомстить индейцам за их вероломное нападение на русский форт два года тому назад. Трудно представить себе изумление морского офицера Лисянского. Конечно, это была любительская постройка, все было самодельное, а главное — не хватало ни пушек, ни пороха. Все эти недостатки, однако, перекрывались за счет энтузиазма и высокого морального духа команды.

— Требуйте немедленно все, что вам необходимо Для предстоящей военной операции, и это будет доставлено с фрегата «Нева», — отдал Лисянский распоряжение капитанам обоих кораблей. Он обнаружил, что на судах было только по две шестифунтовых пушки и по два четырехфунтовых картауна. Как он писал позже в своих воспоминаниях, — «не было, однакоже, ни пороха, ни такелажа столько, чтобы они могли исполнить свое предприятие с желаемым успехом. Я удивился, как можно было отправить эти два перевозочных бота (так как судами их назвать нельзя) в столь худом состоянии против народа, который сделав преступление, употребил все зависящие от него меры для своей защиты»… Дальше Лисянский добавил: «войдя в хозяйственное распоряжение этими судами, я приказал их начальникам требовать от меня всего нужного, а между тем прибавил на каждое из них по две пушки с достаточным количеством снарядов»…

Трудно представить себе радость правителя Русской Америки, когда он увидел, как значительно пополнились его силы артиллерией «Невы». Одно беспокоило его — отсутствие большой партии байдар, вышедших вместе с ним, но в тумане потерявшихся.

«Неужели все погибли, разметал ураган их по морю…» — беззвучно шептал Баранов, нет-нет да посматривавший на север, не появятся ли пропавшие байдары.

Прошло четыре дня.

— Я так полагаю, господин капитан-лейтенант, — наконец, заметил Лисянскому правитель, — что больше ждать нам нельзя. Люди на кораблях измотаны. Пора и на берег высаживаться, сил у нас довольно, даже и без потерявшихся байдар…

Лисянский вежливо согласился.

— Вы вполне правы, Александр Андреевич. Стоим здесь без дела и тратим время. Нужно начинать приготовления к высадке. Да и супостаты наши, колоши, как видно, изрядно приготовились… Слышал я от разведчиков, укрепились на скале за тяжелыми бревенчатыми стенами и будут там биться насмерть.

— Да, пора на берег! — заметил Баранов, собственно, ни к кому и не обращаясь.

Решил тем не менее послать «Ермака» на розыски исчезнувших байдар. «Ермак» поднял паруса 23 сентября и, подгоняемый свежим ветром, быстро направился проливом на север. Судьба как будто только этого и ждала, потому что в тот же день часам к восьми вечера на горизонте показалась большая партия байдар. Команды кораблей выстроились у борта и шумно приветствовали неожиданно появившуюся флотилию.

— Считай, считай, сколько байдар-то, — нетерпеливо приказал Баранов промышленному, стоявшему рядом.

Тот быстро подсчитал:

— Никак байдар шестьдесят с алеутами да, думается, не меньше двадцати с русскими, Александр Андреич!

Байдары подошли ближе, и Баранов узнал в передовой Кускова, который, подойдя к «Неве», приказал дать залп. Лисянский в ответ отдал распоряжение пустить две ракеты.

Баранов, хотя и рад был благополучному прибытию Кускова, но в то же время сильно расстроился, что большая часть байдар, очевидно, погибла. Тем не менее он приказал повесить фонари на мачты кораблей в надежде, что отставшие байдары таким образом смогут легче найти пункт назначения. Ночью все время подходили разрозненные байдары, но к утру подсчет показал, что их было немного меньше половины от общего количества. Остальные, скорее всего, погибли в море.

Все пять дней, от 18 до 23 сентября, в бухте еще появлялись байдары индейцев. Они что-то кричали, угрожающе поднимали в воздух ружья. Раз даже появился на небольшой байдаре вождь племени Котлеан, который, однако, держался на безопасном расстоянии. Он послал одну из байдар к «Неве» справиться о причинах прибытия русских кораблей и требовал, чтобы они ушли в открытое море.