А. Мейкок - История инквизиции

В других странах применялось множество иных методов. Согласно знаменитой булле Папы Иннокентия IV «Ad extirpanda», вся конфискованная собственность делилась на три части. Одну треть получали городские власти, другую – власти Святой палаты, а еще одну «убирали в сохранное место, о котором знали только епископ и инквизиторы, чтобы они могли при необходимости использовать имущество на прославление веры и подавление ереси». «Разные авторы, – говорит Танон, – никогда не могли прийти к согласию о том, кто производил конфискацию собственности. Эймерик приводит первые декреты. Он передает процедуру конфискации имущества от светских лиц временным владыкам, а от тех – к священникам и церквям. Епископы не принимают участия в конфискации, если только они не владеют местностью. Другие авторы утверждают, что конфискация была делом казны Римский курии, а третьи настаивают на том, что к делу больше всего была привязана Святая палата. Занчини говорит, что в его время подобная практика имела место в Италии, и что указ Иннокентия о разделении конфискованного имущества на три части там не соблюдался. Пенья, с другой стороны, признает, что этот указ должен распространяться не только на владения Церкви, но и на все страны, а первые декреты на этот счет он считает устаревшими и нелепыми. Однако указ Папы Иннокентия IV он предлагает рассматривать в общем смысле. По его мнению, временные наместники или светские власти не могут получить их долю до тех пор, пока не окажут помощи инквизиции и не оплатят ее издержки. Если они этого не сделают, утверждает он, то их следует лишить их доли и передать ее инквизиции. Он также заключает, что в Испании, где инквизиция стала заботой короля, последний и занимается всеми делами, связанными с конфискацией. Впрочем, он очень осторожно высказывает свою точку зрения: поскольку делом занялись такие большие умы, полагает он, ни в чем твердо нельзя быть уверенным». [158]

Итак, становится ясно, что мы не можем точно сказать, как именно проводилась конфискация имущества еретика и как оно распределялось. Во Франции и Испании делом конфискации занимались исключительно светские власти, которые и получали от нее выгоду. В Италии Святая палата, объявив приговор о конфискации имущества, получала часть этого имущества в плату за свои труды, вследствие чего не зависела от государства, которое должно было бы компенсировать ее издержки. Как бы там ни было, с определенной уверенностью мы можем утверждать только одно: процедура конфискации имущества у еретиков была непростой. У нас есть документ, в котором описывается, как в Тулузском приходе по приказу Альфонса Пуатье проводилась конфискация. В 1255 году денежные поступления из этих источников достигли 541 фунта. С 6 мая 1255 года до 2 февраля 1256 года поступления поднялись до 820 фунтов, а расходы – до 832 фунтов. Судя по счету, выписанному 22 мая 1259 года, было получено 244 фунта, а в расходы входило следующее.

Поимка и казнь еретиков 60 фунтов стерлингов.

Заплачено инквизиции 11 фунтов стерлингов.

Содержание узников 17 фунтов стерлингов. [159]

То, что практика конфискации имущества у осужденных еретиков во многом была связана с вымогательством, коррупцией и жадностью, не должно вызывать сомнений у тех, кто хотя бы немного знаком с человеческой натурой и историческими документами. У нас есть множество доказательств этому – взять хотя бы отчет, составленный комиссией, которая была назначена святым Людовиком для проверки деятельности сборщиков податей по всему королевству. Выяснилось, что было проведено множество несправедливых задержаний; проверяющие также убедились, что большинство жалоб на сборщиков налогов оправданы. Типичный пример тому – Понс Жоффрей из Рокебруна, которого арестовали по подозрению в ереси, а потом оправдали. Стряпчий не обратил на это внимания и конфисковал его имущество. Подобных примеров можно привести великое множество.

Следует, однако, помнить, что ересь была далеко не единственным преступлением, караемым конфискацией имущества. Лишь небольшая часть изъятой у людей собственности была получена от еретиков. Это также записано в отчете комиссии, назначенной святым Людовиком. В северных королевствах о конфискации имущества за ересь вообще ничего не говорится; даже в Лангедоке это было вещью не такой уж частой. И все же не следует отворачиваться от того факта, что светские принцы были весьма и весьма заинтересованы в увеличении числа осужденных еретиков. Особенно когда они были богаты – ведь именно богатство могло помочь инквизиции обрести большую мощь. «В наши дни, – мрачно замечает Эймерик, – больше не осталось богатых еретиков, так что принцы, не видя перспективы разжиться деньгами, не станут зря тратиться. Жаль, что такой полезный институт, как наш, должен быть так неверен в будущем».

Подобные жалобы не были редкостью, так что нам не стоит тратить время на порицание жадности и скаредничества. Ведь в конце концов ересь была приравнена к государственной измене, так что конфискация собственности еретиков была вполне справедливым наказанием, применявшимся еще во времена римского права. И вполне естественно, что светские принцы хотели вернуть себе хотя бы часть денег, истраченных на содержание Святой палаты. К тому же им нужны были деньги на подавление ереси – в точности так же, как сейчас правительство вводит системы штрафов, деньги от которых идут на борьбу с преступностью. Кстати, было бы грубым искажением фактов утверждать, что светские власти осуждали еретиков и поддерживали инквизицию только из соображений алчности. Мы встречаем множество примеров того, как властью за спиной у инквизиторов злоупотребляли местные агенты, которые, ко всему прочему, даже внимания не обращали на приговоры, вынесенные инквизицией. Однако и скрывать то, что конфискованное у еретиков имущество вносило некоторый, но несущественный вклад в королевскую и баронскую казну, не стоит.

Просто все дело было в том, что ересь считалась преступлением, за которое законным наказанием была конфискация имущества, а Святая палата была трибуналом, в задачу которого входило определение ереси. Больше того, этот трибунал содержался на общественный счет. И если инквизиторы действовали с ленцой или неэффективно, или если они были чересчур мягки, то принцы имели полное право считать их бесполезными паразитами. Так, в начале 1250 года (точную дату указать невозможно) сенешаль Руржа, Жан д'Арси, пишет графу Альфонсу Пуатье письмо, в котором жалуется на то, что епископ Роде нарочно составляет такие приговоры, которые спасают еретиков от конфискации. [160]Годом или двумя позднее инквизитор Рено Шартр жаловался графу на ужасные несправедливости, творимые королевскими офицерами в отношении осужденных еретиков. [161]