А. Мейкок - История инквизиции

Кроме Италии, инквизиторы нигде больше не выносили приговоров о конфискации, да и вообще не занимались этим делом. Они не выигрывали и ничего не теряли от конфискации. Все, что доставалось инквизиции от сборщиков налогов, – так это всего лишь деньги на оплату текущих расходов Святой палаты. Правда, время от времени принцы в порывах благочестия делали щедрые пожертвования церквям и монастырям на какую-либо благую цель, названную Церковью. Доминиканская церковь в Альби была построена Бернаром де Кастане, городским епископом, который помог французскому королю провести конфискацию в его приходе. Граф Альфонс Пуатье щедро жертвовал на монастыри и больницы, причем и не думал скрывать, что подобная щедрость вызвана доходами от конфискаций, проведенных по его приказу. Однако подобная щедрость неизбежно встречала противодействие. В 1268 году граф, раздраженный долгим безденежьем, жаловался на огромные траты тулузской инквизиции и даже посоветовал, чтобы инквизиторы из экономии поселились в его замке Лаво.

Задача поддержки Святой палаты, включая содержание тюрем, выплачивание жалованья и все траты на заключенных, связанные с арестами, судами и казнями, лежала на плечах светских принцев. Однако инквизиторы иногда брали на себя роль сборщиков штрафов. Так, кого-то могли оштрафовать за отказ отправиться в паломничество; штраф мог сам выполнять роль наказания; если дело касалось больных и стариков, которые были не в состоянии выполнить другую епитимью, то им предписывалось выплатить некую сумму. Инквизиторы сами решали, как распоряжаться собранными таким образом деньгами. Ясно, что подобная система давала широкий простор для взяточничества и коррупции. Поначалу казалось просто отвратительным, чтобы монахи, связанные клятвой вести нищенскую жизнь, имели какие-то дела с деньгами или обладали властью обогащать Святую палату. Провинциальный капитул доминиканцев в 1242 году и Церковный собор в Нарбонне в 1244 году пытались запретить распространившуюся практику. Иннокентий IV в 1245 году постановил, чтобы деньги, собранные посредством штрафов, использовались только на нужды тюрем. Однако в 1249 году у него возникла необходимость наказать лангедокских инквизиторов за излишнюю суровость при взыскании штрафов, а потому в 1251 году он решил, что штрафы не должны взыскиваться там, где возможна другая форма наказания.

В этом постановлении понтифика, как замечает мсье де Козон, содержатся и рекомендации избегать злоупотреблений и совет правильно налагать штрафы. Следует признать (особенно учитывая, что часть денег, полученных за штрафы, шла на благотворительные цели, вроде строительства церквей, больниц или мостов), что штрафы вообще-то были справедливым и терпимым наказанием. Увы, злоупотребления были неизбежны. В 1311 году Церковный собор в Вене повторил инструкцию Иннокентия IV; определенно, что указы Клемента IV, направленные против несправедливости и вымогательств, были вызваны некими специфичными жалобами на поведение властей предержащих Святой палаты.

Мы уже довольно подробно рассказали, чем занималась инквизиция. Остается теперь коротко остановиться на том, когда и где она делала это. Будет удобно говорить о деяниях Святой палаты, распределив их по странам, в которых она действовала. Среди этих стран наиболее важные – Франция, Италия, Испания, Германия. В Северной Франции, Лангедоке, Испании и Германии в состав инквизиции, как правило, входили монахи из Доминиканского ордена. В папских государствах – Южной Италии, Юго-восточной Франции, Венгрии и на Балканах – большинство инквизиторов были францисканцами. Впрочем, это не всегда было именно так. Некоторые ранние инквизиторы Испании были францисканцами, зато в городах Северной Италии большинство – доминиканцами. Однако в общем районы к северу и востоку от Роны можно рассматривать как духовные владения доминиканцев, а территория к востоку и западу от этой линии принадлежала францисканцам.

Первая резиденция инквизиции открылась в Лангедоке в Тулузе в 1233 году. Инквизиторов звали Гийом Арно и Петер Селла – друг святого Доминика. С их именами ассоциируются имена еще трех доминиканцев – Арно Каталана и Гийома Пелисса в Альби, и Франсуа Ферье – в Нарбонне. Можно сомневаться, составляли ли еретики в то время большинство населения, однако, как бы то ни было, можно быть уверенным в том, что они жили компактной, высоко организованной и богатой общиной, обладающей большим влиянием у светской администрации и движимой яростной ненавистью против священнослужителей и монахов. Все это не смутило инквизиторов – они спокойно взялись за исполнение возложенного на них задания. Первые казни были проведены в Тулузе к концу 1233 года. Несколько предводителей еретиков были осуждены и препровождены к префекту города. Несмотря на протесты людей и беспорядки, они были сожжены на костре. В том же году трое доминиканцев, отправившихся проповедовать в деревушку Корд, были сброшены в колодец толпой еретиков. Еще раньше, в 1234 году, инквизиторы вынесли приговор больной женщине, которую к месту казни буквально принесли, подняв с постели. После того, как чудовищная церемония сожжения была завершена, епископ и монахи вернулись в монастырь, вознося благодарности Господу и святому Доминику за хорошо выполненную работу. Безумство фанатизма достигло своего пика.

В том же году Петер Селла был переведен в Каркас – сон, а Арно, остался в Тулузе единственным инквизитором. С яростной храбростью, которая могла быть рождена только отчаянием, он решился арестовать 12 выдающихся граждан по обвинению в ереси. На этот раз светские власти не помогали ему – толпа схватила Гийома Арно, проволокла по улицам города, осыпая его проклятиями и изгнала из Тулузы. Вышел официальный приказ, запрещающий кому бы то ни было иметь дело с епископом или монахами. Первый, не в состоянии купить себе даже самого необходимого, был вынужден покинуть город, а последние забаррикадировались в своем монастыре, готовясь к осаде.

Тем временем бесстрашный Арно приехал в Каркассон и отправил письмо своим братьям в Тулузе, приказывая, чтобы четверо из них немедленно арестовали обвиненных им. Результатом этого письма была чудовищная уличная драка, из которой четверо монахов едва унесли ноги. На следующий день, пятого ноября 1235 года, советники Тулузы обратились к приору доминиканского монастыря и потребовали, чтобы монахи немедленно уехали из города. Получив решительный отказ, они призвали себе на помощь солдат, которые выволокли монахов на улицу. Возглавляемые приором, несущим свечу, монахи группой проследовали к воротам города, распевая покаянные псалмы, и временно обосновались в Бракивилле, в доме, принадлежавшем кафедральному капитулу Тулузы.