Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

А 24–25 августа у турок началось вдруг сильное движение. Снималась часть палаток, войска куда-то выступали. Только батареи грохотали по-прежнему, и осажденные гадали, что это, подготовка нового штурма, или на подходе свои? Правильной была вторая догадка. Войска Ромодановского вышли к Днепру у Бужинской пристани. Правый берег был занят врагом. Янычары укрепились окопами, шанцами, выставили пушки, их фланги прикрывала крымская конница. А передовую позицию турки выдвинули на остров посреди реки, где тоже построили укрепления. И форсирование Днепра стало одной из самых блестящих операций Ромодановского. Решающим фактором стала быстрота. Ведь как только к переправе вышли русские, было ясно, что и Ибрагим направит сюда новые силы. Воевода разыграл все четко и стремительно. С ходу развернул на берегу артиллерию и повел такой интенсивный обстрел острова, что находившиеся на нем враги, неся потери, не выдержали. Отступили на правый берег. Без пауз, в ближайшую ночь на 26 августа, остров заняли русские. Переправили туда несколько десятков орудий, расставили их в брошенных окопах и замаскировали. В ту же ночь отряд казаков форсировал реку выше основной переправы и пошел в тылы туркам.

Наступивший день прошел тихо. Но в этом затишье подтягивались понтонные парки, всем полкам было приказано готовить фашины и туры. А Ромодановский выбрал цели в расположении неприятеля, распределил их между дальнобойными батареями на своем берегу и на острове и приказал засветло навести орудия на турецкие окопы и артиллерийские позиции. И в третьем часу ночи на 27 августа передовой отряд — солдатские полки полковника Версова, подполковника Воейкова и казачьи полки Левенца и Барсука, ринулся на лодках через Днепр. Когда турки заметили плывущий десант и открыли было огонь, по ним шквально ударили русские орудия, несмотря на темноту круша и сметая врага. (Отметим, что некоторые приемы — выдвижение артиллерии вперед и даже в отрыв от главных сил, ночной массированный огонь по заранее выверенным целям — Ромодановский применил впервые в истории мирового военного искусства. Раньше такого не практиковалось ни в одной армии). Противник был ошарашен, ошеломлен. А переправившиеся части атаковали и овладели позициями.

Татары бросились в конную ночную контратаку, силясь уничтожить десант, пока он не успел закрепиться. Их встретили залпами мушкетов. Батареи с острова и из-за реки прикрыли своих заградительным огнем. С тыла на неприятеля напал, стараясь производить побольше шума, казачий отряд, ушедший за Днепр накануне. И крымцев с уцелевшими турками прогнали. Таким образом плацдарм был захвачен и удержан. С потерями в 8—ю человек! А следом уже переправлялись другие части. Ромодановский находился на берегу и лично контролировал ход операции — перебравшиеся за реку должны были доложить, что закрепились, огородились фашинами и турами от возможных контратак, и лишь после этого воевода давал разрешение на переправу следующему полку. К утру на плацдарме находилось 4–5 тыс. ратников под командованием генерал-майора Аггея Шепелева.

Дугой полевых укреплений они образовали прикрытие, под которым русские саперы быстро стали наводить 3 понтонных моста. И только во второй половине этого дня подошли турецкие части, направленные Ибрагимом из осадного лагеря. Чуть-чуть не успели. С ходу развернулись в яростную атаку. Янычары вышагивали «под белыми знаменами с красными краями и полумесяцем посередине» (Гордон). Но мосты уже были наведены, по ним шли на плацдарм гвардейцы генерал-майора Матвея Кравкова. Врага встретили картечью из выкаченных в передовую линию легких пушек, ядрами тяжелых — с острова, ружейной пальбой из-за туров и фашин. Тех, кто прорывался к укреплениям, отбрасывали в рукопашной. За янычарами с криками «Алла!» покатились на русских массы крымской конницы. Их тоже косили и отражали. Ибрагиму-паше доложили, что атаковать больше «мочи нет», что убит сын крымского хана, много мурз и старших офицеров.

Главнокомандующий спешно перебрасывал из-под Чигирина на Днепр новые контингенты. К 28 августа там сконцентрировалось 40 тыс. пехоты и конницы. Но и у русских на плацдарме находилось уже 15 тыс. под общим командованием генелал-поручика Григория Косагова. Враги снова лезли в атаки, устилая трупами прибрежные луга и холмы. А когда их повыбили и измотали, русские и казаки сами перешли в общую контратаку. Турки и крымцы сломались — и побежали… Ромодановский доносил в Москву: «Знатную одержав победу над неприятелем, многих побили, гоня их на 5 верст от Днепра».

Когда известия о разгроме дошли до осадного лагеря, оставшиеся там части заметались, запаниковали. Защитники Чигирина видели со стен, как турки пытались покидать траншеи, а офицеры саблями гнали их обратно. Турецкий историк Фундуклулув «Хронике Силахдара» писал: «Силы Ибрагим-паши, командовавшего турецкими войсками, осаждавшими крепость, истощились в неудачной борьбе с русскими, которые блестяще отражали все приступы и, совершая вылазки, наносили туркам чувствительные удары». Был созван военный совет, и хан Селим-Гирей высказался за то, чтобы «пойти прямо по спасительному пути отступления». Предложение «было признано благоразумным, кади-аскер составил протокол».

Всю ночь противник вел огонь, чтобы замаскировать шум отхода, а под утро зажег свой лагерь. Из крепости выслали разведку, обнаружившую, что траншеи пусты, в одной нашли спящего турка, которого товарищи забыли разбудить. Как вспоминал Гордон, было видно, что неприятели «отступили с большой поспешностью», оставив значительное количество имущества. Казаки снарядили погоню, «убили несколько сот человек и заставили бросить много повозок, буйволов и разных вещей». В этот день, 29 августа, русские части на Днепре тоже обнаружили уход турок. Только татарские отряды пытались прикрыть отступление. Маячили на холмах, а когда неосторожно приблизились, Ромодановский отогнал их пушками. За лесом, в стороне Чигирина, поднимались клубы дыма, и воевода выслал на разведку 60 рейтар во главе с ротмистром. По дороге они встретили русского офицера, сообщившего, что «турки сняли осаду и отступили в большом беспорядке, оставив много бомб и осадных орудий».

Воевода послал в город драгун подполковника Тумашева и продолжил переправу своей армии. Следом за ней уже выдвигались к Днепру резервные полки Голицына. 5 сентября войско подошло к Чигирину и встало лагерем. Преследовать турок было бы безумием, они успели оторваться далеко. И идти пришлось бы по пустыне, где не осталось не только продовольствия, а даже, как докладывал Ромодановский, на 15 верст вокруг нельзя было достать корма для коней, все разорила и подъела вражеская орда. Поэтому воевода и гетман послали вдогон лишь отряд из з тыс. всадников. Он привез из рейда пленного болгарина и сообщил, что турки удирали ускоренными маршами, без ночевок, пока не перешли реки Ингул и Ингулец, а татары сопровождали их до Буга, откуда повернули в Крым.