Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

А предписания быстроты и решительности уж никак не сочетались с другими — прежде чем начинать боевые действия, вступить в переговоры с великим визирем и попробовать уладить дело миром. И только при неудаче «чинить против наступающих неприятелей промысел». К тому же турецкой стратегии использования огромных армий московские «стратеги» из окружения государя тоже решили тоже противопоставить количество. Самойловичу, кроме реестровых казачьих полков, было приказано собирать ополчение из «посполитых людей», крестьян и горожан, по 1 ратнику от 3–5 дворов. Вместо прежней удачной тактики отвлекающих ударов на Крым, донских казаков решили влить в главную армию. А Ромодановскому вдогон отправили приказ — в решающее сражение не вступать и Днепр не переходить, пока не подоспеет Каспулат Черкасский со служилыми татарами и калмыками.

Войско у Мустафы-паши и впрямь собралось громадное. Янычары, спаги, 20 соединений разных пашей, вспомогательные части из молдаван, валахов, сербов, албанцев, арабов — более 100 тыс. бойцов. Да еще крымский хан привел 50 тыс. всадников. Плюс 15 тыс. рабочих-шанцекопов, 8 тыс. пастухов. Обоз насчитывал 100 тыс. повозок с соответствующим количеством обозных. И огромное количество артиллерии. 25 тяжелых пушек и 25 тяжелых мортир, 80 (по другим данным 130) полевых пушек и 12 медных гранатных пушек. 4 самые крупные осадные пушки были такими, что их тащили по 32 пары волов, а 6 мортир стреляли 120-фунтовыми бомбами. Были приглашены опытные французские инженеры, специалисты по вобановским «красивым» осадам и минной войне.

Гарнизон Чигирина возглавляли воевода Иван Ржевский и полковник-инженер Патрик Гордон. В их подчинении находились Севский драгунский полк, пехотный полк Гордона, 3 стрелецких приказа, полк Корсакова, рота поляков, казачьи Нежинский, Лубенский, Гадячский, Чигиринский полки и отряд сумских казаков. Для подготовки к осаде было сделано много, но далеко не достаточно. Строительные работы на валах и бастионах еще не были завершены. Пороха завезли 2 тыс. пудов, свои запасы имелись и в полках. Но бомб было доставлено всего 500, ручных гранат 1200. Артиллерия насчитывала 86 стволов, однако не все были исправными. А новые орудия подвезли в основном такие, какие легче транспортировать. 4 самые мощные пушки в крепости стреляли 14-фунтовыми ядрами, 6 — ядрами по 8—ю фунтов, остальные были полевыми. Из 6 мортир были годными 4. Недостаточно было запасено продовольствия, обещанный хлеб из Киева не доставили, а самим заготавливать продукты и фураж было трудно из-за разорения края и рыскающих повсюду татар.

Между тем турецкая армия 3 мая начала переправу через Дунай. Общая численность русских вооруженных сил в это время достигала 85 тыс. конницы, 81 тыс. пехоты. А у Самойловича вместе с ополчением набралось 50 тыс. Но, разумеется, в войне приняли участие далеко не все эти войска. Часть их оставалась гарнизонами по городам, для прикрытия границ, неспокойного Приуралья. По подсчетам историков, в распоряжении Ромодановского было 70 тыс. ратников вместе с резервами. А без резервов — около 50 тыс. Но это были лучшие, отборные войска — 26 тыс. рейтар и драгун, московские стрельцы, пехотные полки. А Самойловича смог выставить в полевую армию 20–25 тыс. казаков. В общем-то, сбор ополчения только задержал гетмана — призванные от сохи мужики могли лишь ослабить войско, их все равно пришлось оставить в городах, охранять от татар.

А время было потеряно… Сказалось и то, что война шла уже несколько лет, сказался и недавний набег Хмельницкого с ханом — Самойлович не сумел заранее заготовить в городах хлебные запасы для большой армии. Вместо того чтобы спешить, приходилось ждать их подвоза. Полки Ромодановского и гетмана смогли соединиться в Артаполоте только 17 мая. И дальше пришлось двигаться с остановками, обеспечивая себя продовольствием, подтягивая отстающие обозы и артиллерию. А части Мустафы-паши 26 мая вступили в г. Бендеры. Под Чигирином з июня появились татарские отряды, захватили в поле 2 стрельцов и несколько лошадей, а какие-то «хорошо обмундированные» наездники вели разведку.

Армия Ромодановского в это время перешла в Лубны. И воевода послал вперед генерала Косагова с корпусом в 10–12 тыс. ратников, поручив занять плацдарм на правом берегу Днепра. Но произошла ошибка. Чтобы попасть в Чигирин, требовалось форсировать не только Днепр, а и Тясьмин. А к удобным бродам через эту реку можно было выйти двумя путями. Кратчайший шел от переправы через Днепр у Вороновки. Это была узкая лесная дорога, пролегавшая по дефиле среди болот и непригодная для большой массы войск, тяжелых пушек и обозов. Второй путь, подлиннее — широкий шлях от Бужинской переправы, которым пользовались в прошлом году. Однако Косагов переправился и построил укрепленный лагерь у Вороновки. Узнав об этом, Ромодановский велел ему срочно переместиться к Бужинской пристани. Из-за этого была потеряна еще неделя.

К 27 июня Косагов перегнал заготовленные лодки и плоты на новое место и сам закрепился на Правобережье с копейным, рейтарским, Козловским пехотным полками и донскими казаками под командованием атаманов Фрола Минаева и Михаила Самаринова. В Чигирин было отправлено подкрепление в 1000 стрельцов и солдат. Но и неприятель приближался. Форсировал Днестр, Южный Буг. 29 июня Ржевский приказал расставлять на валах пушки. Вскоре прискакал казак, сообщивший, что турки находятся на р. Ингул. И 6 июля воевода произвел разнарядку гарнизона, кому быть на стенах, кому у ворот, кому в резерве. Лихорадочно завершались работы по ремонту и наращиванию укреплений. В этот день главные силы Ромодановского начали выходить к Днепру. И чуть-чуть не успели…

8-го под Чигирином показались авангарды турок. Добровольцы из крепости атаковали и отогнали их. Но уже подходили новые части, разбивали лагерь. Выстрелами пушек их заставляли держаться на расстоянии. Гарнизон заряжал орудия картечью и цепными ядрами на случай, если враг будет штурмовать с ходу. На следующий день подтянулось все турецкое войско, покрыв палатками всю равнину. Прибыл великий визирь, для которого установили огромный шатер с пятью башнями, прибыли его помощники Каплан-паша и Осман-паша.

У старого вала начались стычки турок с казаками. Когда туда стали стягиваться крупные силы врага, казаки отступили. Гордон с 800 пехотинцами вышел в контратаку, но и его быстро загнали в крепость. Неприятель привез с собой вязанки соломы, хвороста, мешки, набитые шерстью — для защиты от пуль. Под их прикрытием рабочие и воины тотчас начали рыть траншеи и строить батареи. На рассвете следующего дня гарнизон предпринял вылазку силами 2000 человек, они вынудили противника оставить первую траншею, но затем турки атаковали, и пришлось отступить. Начался обстрел Чигирина из 3 батарей. Появились первые потери — 27 убитых, 40 раненых.