Ахметшин Наиль - Тайны великой пустыни

Не хочу, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто русские ученые, проводившие исследования в Синьцзяне, выглядели стопроцентными «чистюлями» на фоне европейских «монстров». Так, участники экспедиции Д. А. Клеменца 1898 года, побывавшие в Турфанском оазисе и обследовавшие за несколько месяцев не менее полутора десятков комплексов, привезли в том числе и ограниченное количество небольших фрагментов древних росписей, отделенных от стен пещерных монастырей и храмов. А. Грюнведель, кстати, позднее отмечал, что первоначальный план его экспедиции (осень 1902 г. — весна 1903 г.) был разработан в 1899 году «непосредственно после посещения Берлина русскими академиками В. В. Радловым и К. Г. Залеманом, а также путешественником по Турфану Д. А. Клеменцем».

Очень помогла специалистам из Германии и изданная Д. А. Клеменцем в 1899 году на немецком языке книга о результатах изысканий с многочисленными фотографиями и большой складной картой, где были точно указаны все выявленные объекты. Как считают западные авторы, «русские фактически преподнесли немцам Турфан в качестве подарка».

Объективности ради надо признать, что объем работ в Синьцзяне ученых-археологов из России в те годы не шел ни в какое сравнение с масштабом деятельности экспедиций из Германии, Англии, Франции, а также Японии (три экспедиции в августе 1902 г. — феврале 1904 г., октябре 1908 г. — сентябре 1909 г. и октябре 1910 г. — ноябре 1914 г.). По сложившейся в нашей стране давней традиции, на науке решили в очередной раз сэкономить. Академик Щербатской, например, писал: «К сожалению, тогдашнее правительство не нашло возможным сразу же ассигновать средства на осуществление… русской экспедиции, между тем как экспедиции английская, французская, три германских и несколько японских одна за другой избороздили Сериндию вдоль и поперек. Результатом этого было то, что, когда наконец явилась на место русская экспедиция, значительная часть древностей оказалась увезенной в разные музеи Европы и Японии, а много памятников оказались просто разрушенными при попытке снятия их с места для перевозки».

Ему вторил С. Ф. Ольденбург: «Русским ученым и на этот раз, как бывало и бывает нередко, пришлось отойти на время от начатого ими вполне успешного дела, которое перешло в руки иностранных, в первую очередь немецких, ученых, получивших в своей стране средства на экспедицию. Только много лет спустя, при условиях гораздо менее благоприятных, русским ученым удалось продолжить дело Д. А. (Клеменца. — Н. А.)».

«Разведочная археологическая экспедиция в Китайский Туркестан» под руководством С. Ф. Ольденбурга состоялась лишь в 1909–1910 годах. Подобно А. Грюнведелю он всегда осуждал тотальное обрушение фресок в монастырях и храмах, хладнокровное изъятие культурно-исторических памятников из реально существующей среды. Выступив с докладом по итогам поездки, ученый говорил о необходимости покупки старинных предметов и рукописей на местах, для чего предлагал снабдить соответствующими средствами русских консулов в Урумчи и Кашгаре.

Более плодотворной была его экспедиция в Дуньхуан (май 1914 г. — апрель 1915 г.). Ее участники приобрели у местных жителей и вывезли в Россию большую коллекцию прежде всего фрагментов различных текстов из Дуньхуанской библиотеки, которые в настоящее время хранятся в Санкт-Петербурге. Формально она самая объемная— около 12 тысяч единиц, однако значительно уступает другим сопоставимым собраниям по количеству крупных и цельных рукописей, а также качеству имеющихся материалов.

Приходится констатировать, что отечественным ученым-археологам так и не удалось сделать крупных и ярких открытий в Синьцзяне, в отличие, скажем, от раскопок на территории нынешнего китайского автономного района Внутренняя Монголия. Возглавляемая видным исследователем Центральной Азии Петром Кузьмичем Козловым (1863–1935 гг.) монголо-сычуаньская экспедиция (1907–1909 гг.) в низовьях реки Эдзин-Гол обнаружила тогда руины древнего тангутского города Хара-Хото, упоминавшегося еще в документах первой половины XI века и разрушенного Чингисханом в 1226 году.

В то же время никто не может и предъявить им серьезных обвинений в хищении древних сокровищ данного региона. С точки зрения сегодняшнего дня это немаловажный фактор в добрососедских отношениях наших двух стран.

16 апреля 1926 года Николай Константинович Рерих сделал в своем дневнике еще одну интересную запись: «Дошли странные сведения о разграблении фресок Дуньхуана. Если эти сведения верны, то такое вандальство должно быть расследовано, как совершенно недопустимый факт разрушения почти единственного сохраненного памятника. Рассказывается, что «приехали какие-то «американские» торговцы, вырезали куски фресок и успели увезти много ящиков». Будто бы китайцы гнались за похитителями, но по обыкновению были неудачны. И в результате — искалеченный памятник. Ученый мир не должен оставить без расследования разрушение единственного памятника. Конечно, Прист (приятель семьи Рерихов. — Н. А .), бывший осенью в Дуньхуане, может дать достоверные и подробные сведения. Мы же можем лишь занести этот факт для сведения. Как будет возмущен Пельо, узнав о разрушении изученного и описанного им памятника. Здесь вся иностранная колония знает о случившемся».

События, о которых с неподдельным возмущением сообщает Н. К. Рерих, на самом деле произошли в Дуньхуане значительно раньше и в контексте темы, затронутой в настоящей главе, заслуживают более подробного описания.

Американцы оказались последними в сумасшедшей гонке за сокровищами пещерного комплекса Могао в провинции Ганьсу. К тому времени рукописи из найденной почти четверть века назад библиотеки уже покинули Дуньхуан, поэтому внимание заокеанских визитеров привлекли настенные росписи и статуи буддийского монастыря. Похоже, лавры А. фон Ле Кока и позднего А. Стейна не давали им спать спокойно, хотя, как мы знаем, немец все-таки опасался заниматься своим привычным делом в местах, где мусульманское население составляло явное меньшинство.

4 сентября 1923 года из города Сиань (административный центр провинции Шэньси) в сопровождении эскорта из 10 китайцев в западном направлении двинулись официальные представители музеев Гарварда и Пенсильвании — Лэнгдон Уорнер и Горац Джейн. Это была первая американская экспедиция в Центральную Азию со стороны Китая.

Мировая война и сложная внутриполитическая ситуация в Поднебесной, возникшая вскоре после свержения власти императора в 1911 году, создали значительные трудности на пути тех, кто пытался проникнуть в регион. Пока европейцы переживали страшные последствия чудовищной «мясорубки» и приходили в себя от потрясений, связанных со свержением царизма и победой большевиков в России, американцы, заметно разбогатевшие на военных поставках, обратили свои взоры на духовное достояние мировой культуры.