(Бирюк) Петров - Перед лицом Родины

Старик посмотрел на часы.

- Скоро откроют музей, - сказал он. - Вы первый раз здесь?

- Да, - ответил Константин.

- Вы, видимо, иностранцы. Кто вы?..

- Русские, - сказал Константин.

- Русские? - оживился старик. - Эмигранты или из Советской России?

Константин не знал, как сказать, чтобы угодить старику, и у него вырвалось:

- Да, из Советского Союза.

Воробьев с недоумением посмотрел на Константина. Старый француз засиял от удовольствия.

- Я очень рад, - заговорил он. - Очень! Я люблю Советскую Россию. Мой сын Шарль бывал в России. Ведь он у меня коммунист, - с гордостью произнес старик. - Я тоже собираюсь побывать в Москве. Ну, что же, давайте, господа, познакомимся: Льенар... Луи Льенар...

Константин пожал ему руку и сказал:

- Николай Матвеев, доцент института.

Воробьев покраснел. Опять ложь.

- Очень приятно, - раскланивался старичок. - Очень. А вас как зовут? - посмотрел он на Воробьева.

- Воробьев, - сказал тот тихо.

Старик не заметил смущения молодого человека.

- Я по профессии букинист, - оживленно говорил он. - У меня есть ларек на набережной Сены, недалеко от площади Согласия. Приходите, пожалуйста, у меня всякие книги есть, даже на русском языке. У меня можно подобрать самую уникальную книгу по любому вопросу... Ага! Открывают музей! Если ничего не имеете против, я могу в качестве гида походить с вами по музею...

- Вы так любезны, - с искренним чувством проговорил Воробьев, которому старичок очень понравился. - Но не будем ли мы вам в тягость?

- Нет! Нет! - ласково улыбнулся Льенар. - Вы мне нравитесь, и я с удовольствием расскажу вам все. Советских русских я люблю. А вот белогвардейских эмигрантов не терплю. Их много теперь в Париже... Это предатели своей родины...

Константин озлобленно усмехнулся, а Воробьев снова побагровел.

- Ну, пойдемте, господа, - повел их в музей Льенар.

- Господин Льенар, - мягко обратился к нему Воробьев, - мы располагаем всего полутора часами. Можете ли вы за это время познакомить нас с наиболее интересными экспонатами?..

- Что за полтора часа можно осмотреть? - огорченно спросил Льенар. Можно только проезжать по главным залам... Я за свою жизнь вот уже двадцатый раз осматриваю дворец, да и то еще недостаточно ознакомился со всеми его сокровищами... Но что делать, постараюсь за это время кое-что показать вам...

Они торопливо проходили зал за залом. Все здесь сверкало зеркалами, золотом, хрусталем. Стены и потолки расписаны прекрасными фресками.

- Вот это - дворцовая церковь, - рассказывал Льенар, - построена по проекту гениального архитектора Монсара. Вот на этом балконе во время богослужения всегда располагался Людовик XIV. Как только он появлялся здесь, все придворные, стоявшие внизу в церкви, как по команде, тотчас же оборачивались лицом к нему, а спиной к алтарю и так стояли, не спуская с короля глаз, всю церковную службу... Что поделаешь, так нравилось Людовику XIV. При нем раболепствие было необычное...

Они побывали еще в ряде дворцовых залов.

- Вот видите, - указал старик на стену, на которой был написан Аполлон. - Прекраснейшее изображение. А всмотритесь в его лицо... Хе-хе!.. Вместо прекрасного лица Аполлона вы видите отвратительную физиономию Людовика XIV. Как обидно, оказывается, таланты тоже раболепствовали перед королями. А ведь короли эти и ноготка их не стоили...

Перешли в следующий зал. Льенар продолжал рассказывать:

- А вот видите, господа, эту картину? На ней изображается мчащийся на колеснице римский патриций-полководец. И кони, и сам патриций - все в движении... Смотрите, как развеваются на ветру локоны его парика. Не смешно ли? Римский патриций и вдруг парик. Как известно, в античном мире париков не носили... Но если вы пристальнее вглядитесь в физиономию этого лихого наездника, то легко узнаете в нем все того же Людовика XIV. Причем парик, который надет на нем, введен в моду им же самим... Хе-хе!

Проходили по небольшой комнате перед спальней Людовика XIV.

- Обратите, господа, внимание, - подвел Льенар своих спутников к окну. - Видите надписи на стекле?

- Конечно, - подтвердил Константин. - Они чем-то нацарапаны.

- Эта комната, - заметил Льенар, - находилась рядом со спальней короля. Здесь пажи ожидали его пробуждения, чтобы при первом же зове короля кинуться выполнять его приказания. Нередко юношам подолгу приходилось ожидать, когда король проснется да позовет их. От ничегонеделанья они томились у окна и царапали бриллиантами перстей имена своих возлюбленных... Их вот можно прочитать. Вот нацарапано: "Мари", "Анриетта"... "Мадлена"... А вот пылкие восторженные восклицания: "Люблю!.. Люблю!.." Или вот: "Поцелуй меня, Дениза". Какая чудесная молодость! Спрашивается, кто из нас в юные годы не был влюблен?..

Воробьев взглянул на часы. Надо было уже торопиться к автобусу, и он сообщил об этом Ермакову.

- Мы благодарны вам, господин Льенар, за ваше внимание к нам, сказал Ермаков. - Когда приедете к нам, в Советский Союз, мы вас отблагодарим тем же.

Старичок обеими руками начал трясти руку Константину.

- Я обязательно к вам приеду. Ну, я думаю, что мы встретимся еще здесь. Вы долго будете в Париже?..

- Да, недели две-три пробудем, - ответил Константин.

- Ну, так это, значит, увидимся, - уверенно произнес Льенар. - Я вас обязательно познакомлю с сыном. Пожалуйста, вот моя визитная карточка. В любое время заходите, буду рад. Днем я, правда, на набережной Сены, в букинистических рядах. Заходите, там обо всем договоримся! Адье!

Когда они распрощались с любезным французом и шли к автобусу, Воробьев спросил у Ермакова:

- Зачем эта комедия, Константин Васильевич? К чему ложь? Ведь старик-то такой хороший...

- О дорогой мой! - даже приостановился от неожиданности Константин. Вам жалко старика стало? А как же вы, дорогой мой, собираетесь в Россию? Ведь там-то на каждом шагу придется обманывать, лгать, изворачиваться.

- Там, Константин Васильевич, дело другое, - возразил Воробьев. Необходимость заставит это делать там... Тут же ведь нет такой необходимости. Тем более, старик такой чудесный...

- Вот этого-то наивного и доброго старика и надо облапошить, - сказал Ермаков. - Познакомит он нас со своим сыном-коммунистом. Мы с вами тоже представимся русскими коммунистами. Всегда надо быть ловким, предприимчивым человеком...

Они едва успели вскочить в автобус, который повез их в Мурэель.

XII

Мурэель - совсем небольшая, вся заросшая садами и цветами тихая деревенька с красными черепичными крышами.

Когда Константин и Воробьев проходили по вымощенной камнем улице, из калиток выглядывали любопытные Француженки - для них казалось необычным появление в их деревне чужих людей.

Воробьев спросил у одной из женщин, где живет Свиридов, и она указала на большой, весь увитый лозами дикого винограда, каменный дом.