Гарри Райт - Дорога на Запад

И дева кусалась, боролась,

но все ж ему ей пришлось уступить,

А после он бросил ее и бежал,

чтоб ужина не пропустить.

Но камни не плачут, и дева молчит

что было, то в сердце хранит.

А следующей ночью тот парень погиб,

споткнувшись у старых ракит.

Нашли его скоро: где песня реки затихла

в глубоком пруду,

На дне он лежал глубоко-глубоко,

где рыбы находят еду.

Семьи старый друг как-то в гости зашел

и сел рядом с ней на кровать.

Сказал ей: "Дитя! Как ты подросла!

Могу ль я тебя целовать?"

Они щекотали друг друга, смеясь,

их на пол игра увлекла,

Но время пришло, и он кончил игру,

что детской уже не была.

Не много минут пролетело и вот

в чем дело она поняла.

Дня жалкий остаток, как ночь, пролетел,

и ночь тоже быстро прошла.

К рассвету друг старый был хладен и мертв,

ему отомщен был разврат

Из чаши покоя отравы испил и,

верно, отправился в ад...

А дева решила в раздумье ночном:

"Мужчин привлекает разврат!"

Она постарается дать им и флирт,

и все, что они захотят.

Им нежные ласки охотно даря,

к кончине их всех приведет

Будь юноша пылкий, будь жадный старик,

но каждого смерть стережет.

Так вспомни о ней, встретив девичий взгляд,

что вам улыбнется в ночи.

Она посулит и блаженство,

и рай при свете огарка свечи.

Там ждет волшебство, упоенье,

и ты за это ее не кори:

К рассвету остынет твой труп,

и тебе не встретить грядущей зари.

Внезапно песня оборвалась, когда фатоватый и шумный щеголь, сидевший за одним из столов у самого очага, сцапал проходившую мимо служанку за бедра и посадил себе на колени.

- А вот еще одна, которая хочет чего-то в этом роде! - рассмеялся он.

Его собутыльники за столом тоже принялись ухмыляться и насмешничать. Среди остальных посетителей раздалось всего два или три неуверенных смешка. Затем раздался громкий взрыв смеха, когда служанка ухитрилась извернуться и ударить обидчика по щеке тыльной стороной руки. С внезапной яростной гримасой, мгновенно исказившей рот, он изо всех сил ударил девушку кулаком в лицо, и она распласталась на полу. В наступившем молчании голос Кевина прозвучал четко и ясно:

- Грязная скотина!

Надменное лицо снова исказилось, и недобрые глазки устремились в дальний темный угол.

- Ты не должен так разговаривать с господами, пьяное деревенское быдло! - воскликнул он.

Раздался стук опрокидываемых стульев и шорох быстрого движения, когда Кевин встал из-за стола и все сидевшие поблизости бросились освобождать ему дорогу. Он медленно пошел вперед, давая возможность убраться с прохода всем, кто там находился, в том числе и паре задремавших на полу собак. В спешке кто-то опрокинул стол. Девушка незаметно исчезла. Кевин остановился прямо перед мужчиной и стал с холодным вниманием изучать наглое лицо, полуприкрытые веками глаза и слишком аккуратно подстриженную в соответствии с городской модой бороду.

- У меня нет никаких господ, - негромко сказал он.

Мужчина рассматривал его с медленной, холодной улыбкой.

- Нам придется это выяснить. Позволь, я представлюсь. Мое имя Лестер из Милфорда, и я...

- Это правда - то, что здесь говорили о жителях Верхнего Вейла? перебил Кевин. - Правда ли, что они настолько глупы, что не могут нащупать в темноте свою девушку без посторонней помощи?

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая негромким шепотом, доносящимся со стороны собутыльников Лестера. Кевин чувствовал себя совершенно трезвым, сосредоточенным и беспощадным. За то короткое время, пока он шел через комнату, он снова привел себя в знакомое состояние готовности к бою и знал, что рука не задрожит и ноги не подведут. Он был уверен, что его слова прозвучат кратко и выразительно. Иногда и демон на плече тоже оказывался на его стороне.

Тем временем Лестер сделал своим собутыльникам знак замолчать, а его всепоглощающая улыбка поблекла:

- Мне кажется, юноша, что ты оскорбил и оклеветал нас. Мне кажется...

- Много же тебе понадобилось времени, чтобы это понять. Должно быть, все рассказы о Верхнем Вейле - правдивы.

Лестер из Милфорда вскочил. Он был одет в прекрасную одежду из тонкого полотна, его изукрашенный плащ и сверкающие ботинки резко контрастировали с грязно-бурыми и полинявшими одеяниями всех остальных посетителей таверны. С вышитого пояса свисал легкий меч.

- Ты что, вызываешь меня? - его улыбка больше походила на волчий оскал.

Кевин улыбнулся в ответ.

- Почему бы тебе не разобраться в этом самому? Я думаю, это должно быть нетрудно, - сказал Кевин, небрежно указав рукой в сторону мужчин, сидящих за одним столом с Лестером. - Или ты считаешь, что раз ты ешь и одеваешься с помощью этих ублюдков, то они понадобятся тебе и для того, чтобы справиться со мной?

Раскер заговорил с ним из прошлого:

- Изолируй противника, заставь его выйти против тебя в одиночку!

Лестер напрягся, теперь его самодовольная улыбка исчезла:

- Для того, чтобы справиться с таким, как ты, мне не нужна ничья помощь!

Кевин выглядел совершенно счастливым.

- Кажется, я тоже получил вызов? - мягко спросил он.

- Мое положение не позволяет мне драться на дуэли с таким низкородным мужланом, как ты, но я непременно задам тебе хорошую трепку в наказание за грязные оскорбления, которые ты нанес мне! - он круто повернулся к одному из сидящих за столом мужчин. - Подай мне тот шест, вон он, у очага.

- Принеси два! - вмешался Кевин.

Человек, побежавший за шестом, вопросительно обернулся к Лестеру, который в свою очередь озадаченно уставился на Кевина.

- Ты собираешься драться со мной?

- Если ты думаешь, что я собираюсь стоять смирно и получать от тебя удары, то ты действительно так глуп, как о тебе говорят.

Лестер некоторое время изучал Кевина. Нечто похожее на запоздалое раскаяние промелькнуло в его глазах, но быстро потухло, зато его щеки зарделись алым.

- Очень хорошо, - сказал он, кивая. - Я окажу тебе эту любезность, хотя шесты вовсе не подходящее оружие для человека благородного происхождения.

- Вот почему ты их выбрал. - Кевин выскользнул из плаща и швырнул его на ближайший стул.

Он ждал этого, но...

Академия. Снова Раскер:

- Всегда должны быть мужчины, которые умеют сражаться и умеют сражаться хорошо! Но не дай бог, парни, вам это придется слишком по вкусу, иначе вы сами превратитесь в то, против чего сражаетесь.

У вас, парни, есть немаловажная обязанность, долг перед товарищами и перед самим собой. Вы не должны причинять никому вреда просто потому, что вы это можете и умеете. Нападать на беззащитного, нападать на человека, который владеет оружием хуже тебя - это оскорбление вашей собственной чести и позор для академии. Это низко и недостойно вас...