Гарри Райт - Дорога на Запад

Очень хорошо, Раскер... но я могу преподать урок этому надутому и наглому отродью уличной проститутки.

- Ваше... "оружие", сэр. - Лестер насмешливо протянул ему шест. Кевин быстро осмотрел его: дубовый и довольно толстый. Отлично! И он отвесил в сторону Лестера насмешливый поклон.

- Мне следует предупредить благородного Лестера из Милфорда, что в результате нашего небольшого поединка он будет вынужден всю оставшуюся жизнь ходить весьма странной походкой.

Лестер презрительно улыбнулся и, быстро размахнувшись, направил оружие по дуге, словно намереваясь снести Кевину голову с плеч, но Кевин нырнул, и шест только безопасно просвистел в воздухе, сбив Лестера с позиции. Кевин ответил увесистым ударом между лопаток противника, который он нанес концом своего шеста.

- Очко! - сказал он.

Лестер развернулся и снова взмахнул шестом. Кевин легко отбил и ударил в грудь.

- Два очка.

Следующую яростную атаку Кевин встретил прямым блоком. Раздался громкий треск столкнувшихся шестов. Кевин ловко повернул свое оружие вокруг шеста противника и коснулся его головы.

- Три очка.

Легкий вздох одобрения пронесся по притихшей в испуге публике. Лестер ждал, тяжело дыша. Затем он выбрал более подходящее положение и начал атаку более продуманно. Шесты сталкивались с сухим треском в фейерверке ударов и контрударов со стороны Кевина.

- Четыре очка.

- Пять очков.

- Шесть. Ты что, не умеешь считать?

В этот раз приветственные крики прозвучали громче, призывая Кевина атаковать самому.

- Врежь ему, парень!

- Пусть у него глаза на переносицу вылезут!!

- Пошли его домой без кой-чего!!!

Остальные жители Верхнего Вейла за столом Лестера собрались в кучу, и выражения их лиц постоянно изменялись от простой озабоченности до ненависти. Лестер с хрипом дышал, воздух словно застревал у него в глотке. Но и Кевин начинал задыхаться, несмотря на то, что в драке он прилагал гораздо меньше усилий, чем его противник. Тем не менее он пока не нанес ни одного атакующего удара.

- Семь очков.

- Восемь.

Лестер издал отчаянный, хнычущий звук и сделал выпад в живот Кевина, действуя своей палкой, словно копьем. Кевин отбил выпад в сторону. Бросив свой шест, он перехватил руками шест Лестера, повернул в руках и вырвал его у врага. Его концом он поразил Лестера в пах.

- Девять. Достаточно!

В зале раздался гром приветствий, быстро сменившийся угрозами и оскорблениями в адрес верхневейльцев, угрюмой группой стоящих в окружении остальных посетителей. Лестер стоял согнувшись и, скаля зубы, с ненавистью смотрел на Кевина.

- Грязное волчье отродье! - выругался он и, конвульсивным движением выхватив свой меч, бросился на Кевина.

В тот же миг Кевин пригнулся, крепко схватил шест обеими руками и хмуро уставился сопернику в центр грудной клетки. Меч опустился и встретился с деревом. Меч при этом дрогнул и зазвенел, а вокруг полетели щепки. Лестер задыхался от недостатка воздуха, и каждое его усилие сопровождалось звериным рычанием. Удары его становились тише и неуверенней, очевидно, он был в отчаянье.

В тот момент, когда Лестер замахивался, чтобы нанести еще один яростный удар с размаха, держа меч обеими руками, Кевин внезапно выгнулся, словно кот, и встретил удар на полдороги, вложив в контрудар немалую силу. Клинок зазвенел как колокол, отломанный конец его отлетел на пол, ударившись о железную решетку камина. В тот же миг Кевин ударил его под вздох концом иссеченного шеста.

- Десять! Слышишь, скудоумный ублюдок, навозная муха! Больше не получишь!

А затем, словно вдруг увидав в Лестере воплощение всех своих разочарований, сосредоточие всех причин, которые когда-то вызывали его гнев и бессильную ярость, Кевин с силой ударил его шестом по правой стороне головы. Это вышло у него так удачно, что он немедленно повторил удар с другой стороны, и Лестер рухнул как тряпичная кукла. Кевин смотрел на него сверху вниз и пытался подавить в себе яростное желание ударить его еще и еще, втоптать его в пол, а потом пинком ноги выбросить за порог расквашенное месиво. Прежде чем это желание успело овладеть им, он швырнул шест в угол и протиснулся через толпу приветствовавших его людей к выходу на улицу.

Кевин шагал по темным сырым улицам, плотно завернувшись в собственные мысли. Он не захотел принять участия в шумном празднике, который начался в "Голубом Кабане" в честь его победы. Они настаивали на том, что он совершил героический поступок, тем более, что Лестер довольно долгое время был чумой и язвой упомянутой таверны, но сам Кевин не знал, кто он такой. Кем бы он ни был - это ему не нравилось. Ему хотелось бы поговорить сейчас с Раскером и Сэнтоном, а не слушать их лекции, которые подсовывала ему услужливая память. Он было пытался отыскать ответ внутри себя, но в голове у него вертелись обрывки уроков, лекций и фраз, когда-то произнесенных обоими преподавателями. Кевин пытался задавать им вопросы, и все трое так шумели, перебивая один другого, что Кевин пришел в себя только тогда, когда двое запоздалых прохожих бросились от него прочь, и Кевин понял, что громко разговаривает сам с собой.

Что же, ради всех адов, с ним случилось?

Кевин не был уверен, что он такое и кто он такой. Он вообще ни в чем не был уверен. Он был побежден соперниками, имен которых он не мог назвать.

Академия. Сэнтон:

- Не важно, в какой схватке ты участвуешь, битва это или просто соревнование, но ты всегда оказываешься в меньшинстве. Кроме противника, с которым ты бьешься, всегда находится один из двух врагов, который сражается не на твоей стороне. Эти двое врагов - фантомы Поражения и Самоуверенности.

Призрак Поражения делает твоего противника больше, чем он есть на самом деле, чем больше ты боишься его, тем больше он становится. Если ты страшишься возможности поражения, то оно станет следить за каждым твоим движением и ждать, пока в конце концов твое самосознание невольно не поможет ему, и ты совершишь ошибку именно потому, что ты так ее боялся.

Призрак Самоуверенности делает тебя слепым, он выставляет тебе твоего соперника меньшим, чем он есть. Самоуверенность - могучая волшебница. Она может заставить исчезнуть очевидное и показать тебе вместо очевидного нечто несуществующее. Самоуверенность настолько преуспела в обмане, что часто выступает под другим именем: Я-знаю-все-ответы.

- Нет, Сэнтон, - сказал Кевин в темноту. - У меня нет больше ответов, они все куда-то пропали.

Снова Сэнтон:

- Ты, Кевин, дерешься с яростью, стиснув зубы, с усердием, которое часто бывает излишним. Почему?

Кевин сощурился и пожал плечами:

- Чтобы победить.

- Тогда победа - это единственная цель?

Пауза, морщина пересекла нахмуренный лоб: