Гарри Райт - Дорога на Запад

Викет снова улыбнулся:

- Знаете старую пословицу: "Держи равновесие, когда идешь домой из таверны, иначе дорога накренится и ударит тебя по лбу"?

- Было бы неплохо, если бы мы проводили тебя до казармы, - вступил Бестиан. - Разумеется, не потому, что ты можешь попасть в беду, а потому, что мы должны проследить, как бы кто не поплатился слишком серьезно, напав на тебя.

Оба литтлера стояли свободно и улыбались, но что-то в их позе подсказало Кевину, что они находятся наготове. Затем ему пришло в голову, что, учитывая его состояние, они могли бы отвести его домой вне зависимости от того, согласится он или нет. И он улыбнулся, оценив тактичность карлика.

- Это ты правильно сказал. Стражник Берс... Бестиан? Я согласен. Было бы неприятно, если б какой-нибудь... - он пошарил рукой в воздухе, словно разыскивая подходящее слово, - ...бандит! Да! Если бы бандиты попытались освободить меня от моего кошелька, - он конфиденциально понизил голос: Вы же знаете, они тут просто кишмя кишат... нет, киша кишмят. Кого хотите спросите...

Он протянул им руки, и стражники помогли ему подняться на ноги. Бестиан шел впереди, Викет позади, Кевин - между ними. Осторожно они пошли вдоль по кривой и темной аллее. Единственным источником света служил отблеск потайного фонаря Бестиана.

- Это самый короткий путь к казарме, - объяснял Викет, - короткие люди, видите ли, предпочитают самые короткие дороги.

Кевин рассмеялся, но внезапно замолчал, врезавшись лицом в стену. Викет тут же оказался рядом и поддержал его, взяв за руку.

- Я все видел, сэр. Аллея свернула в сторону без всякого предупреждения! Вы не виноваты.

Бестиан вдруг резко остановился и поднял фонарь повыше.

- Кто здесь? - спросил он негромко.

Какая-то искра сверкнула в мозгу Кевина среди беспорядочных обрывков разных мыслей, что-то похожее на предупреждение, но он не смог ни в чем разобраться. Он чуть не налетел на Бестиана. Темная фигура отделилась от темной стены впереди. Сверкнула блестящая сталь.

- Итак, - сказала фигура, - вот они, могучие горные куропатки собственной персоной.

- Я узнал тебя, - холодно сказал Бестиан. - Ты один из трех пьяных ублюдков, которых мы арестовали в прошлую декаду.

- Да, это верно, малыш, но теперь-то мы не пьяны, ты - ничтожная грязная белка!

Позади послышался шорох шагов, и из темноты вынырнули еще два человека. Викет проворно повернулся к ним.

- Мне тут попалось два карася! - сказал он спокойно, высвобождая из ножен меч.

- Тебе опять везет, - отозвался Бестиан, не поворачиваясь. - У меня только один, - с этими словами он аккуратно поставил фонарь на мостовую и вытащил свой меч.

- Надо еще кого-то, кто бы соответствовал их росту, - провозгласил Кевин, разворачиваясь и пытаясь встать за спиной Викета. В этот момент двое атаковали, кто-то сильно толкнул Кевина плечом, он отлетел в сторону и ударился о стену. Темнота огласилась высоким звоном мечей. Кевин напряженно вглядывался в водоворот неясных, яростно фехтующих теней. Когда он попытался снова подняться, его руки соскользнули, и ему ничего не оставалось, как привалиться спиной к стене и прислушиваться к шуму битвы. Он был в самом ее центре и... бессилен.

- Убей их, Викет, - пробормотал он. - Сволочи...

Внезапно раздался хриплый крик боли, и кто-то упал. Меч звякнул о стену над самой его головой. Во мраке раздался еще один незнакомый голос, похожий на женский:

- Я сзади, Бестиан. Здесь двое.

Схватка закипела с новой силой. Чье-то тело упало на ноги Кевина, придавив их к земле. Опять зазвенели мечи, раздались проклятья, шарканье быстрых ног и движений. Внезапно в темноте стало очень тихо. Кто-то поднял фонарь с каменной мостовой, и голос Бестиана спросил:

- Кто тут?

- Это я, Слит, - отвечал женский голос. - Мне кажется, Викет ранен.

Фонарь повернулся, и отблески света упали на маленькое тело, скорчившееся у стены. Неподалеку распростерлись два тела побольше, одно из них - в ногах Кевина. Он попытался столкнуть тело с себя, но в этот же миг шпага женщины устремилась к его горлу. Бестиан отвел лезвие в сторону.

- С ним все в порядке.

Женщина рассматривала Кевина в неверном свете фонаря.

- Что-то не похоже.

- Я в порядке, - уверил ее Кевин, пытаясь оттолкнуть от себя труп. Он нахмурился, но, взглянув на женщину, передумал - она была очень красивой. И тут же он нахмурился снова - очень может быть, что эта женщина только что спасла ему жизнь. Это было не смешно. Это было неправильно. Это было неловко и - фактически - оскорбительно для него. Если бы он не был так пьян, он бы...

- Викет мертв, - тихо сказал Бестиан. В колеблющемся свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня. Только желваки играли на его неподвижном лице. Слит смотрела на тело Викета словно с гневом и с тем же выражением гнева на лице она перевела свой взгляд на Кевина, словно он был в этом виноват.

Кевин попытался подняться, но безуспешно. Викет? Веселый литтлер? Мертв? Нет, не может быть! Это было несправедливо.

Он глубоко вздохнул. Он был воином... он был рейнджером... и отважный маленький карлик погиб на его глазах. И он не смог ничего сделать. Похоже, он ни с чем ничего не может поделать. Мир продолжает убивать хороших людей, убивать прямо у него под носом, и он ничего не может. Фактически он ошибался все это время.

Демон на его плече встрепенулся, хихикнул и осведомился:

- Еще вина, Кевин?

Шериф позвал Кевина в свой кабинет рано утром, надеясь узнать от него какие-нибудь новые подробности или обстоятельства гибели Викета, но Кевин мало что мог сказать.

- Да, - сказал шериф, - даже сейчас, судя по твоим заплывшим красным глазам, можно с уверенностью сказать, что прошлой ночью твоей главной задачей было хоть как-то сфокусировать свой взгляд, чтобы разглядеть дорогу.

Кевин ничего не ответил. Что он мог сказать? Он онемел от чувства собственной вины. Он словно превратился в статую, оцепенел умственно и физически, морально умер.

- Прекрасный маленький человек, отличный товарищ - умер, - продолжал шериф, его голос был холоден и тих, - а пьяный рейнджер валялся рядом, не в силах поднять с земли собственного зада.

Кевин вынужден был подавить в себе внезапное побуждение как-то выразить свой гнев, быть может, даже ударить шерифа. Он задержал дыхание и медленно перевел дух.

- Вы не можете ранить меня глубже, чем я сам, - сказал он ровным голосом, - поэтому потрудитесь держать свой проклятый рот на замке.

Шериф кивнул, слова Кевина как будто вовсе не задели его. Медленно он перевел взгляд на одно из стропил крыши и стал пристально его разглядывать. Затем он заговорил, словно с самим собой:

- В этих местах есть одна известная история, - начал он. - Однажды один кузнец из Верхнего Вейла здорово нализался. Его товарищи предупреждали его: "Барнольд, ты пьешь такими большими глотками, что очень быстро опьянеешь", но он не слушал их и продолжал пить кружку за кружкой, словно заливал пламя. Вскоре подошло время закрытия, и вся компания отправилась домой. Им надо было выйти из Милфорда и пройти по дороге всего одну милю, но тут на тропе им повстречался огромный кентавр. Этот кентавр приказал им уйти с дороги - ты же знаешь, какими бывают кентавры, их ни за что не уговоришь, - но этот кузнец попросту подошел к нему да как швырнет его вверх тормашками! Понятное дело, что кентавр тут же взбесился, вскочил на ноги и бросился на них, как дикий кот, но кузнец снова схватил его и снова повалил на землю. И всякий раз стоило кентавру оказаться на дороге, как кузнец хватал его поперек туловища и начинал подметать им окрестности. В конце концов он закинул его так далеко, что кентавр, лишь только у него перестали подгибаться ноги, помчался прочь быстрее стрелы эльфа.