Виктор Болдак - Кащей - Германарих?

Вернемся к цитированному тексту. Оставим пока тему «добровольной смерти Эрменриха» (об этом ниже), остановимся на подвигах «Витимира». Отметим упомянутое вскользь «избрание» вождя, что подтверждает данную выше «докоролевскую» характеристику «империи Германариха». (Иордан любит употреблять слово «наследовал», но это явно диктуется тенденциозностью его труда). Рассмотрим более, чем странную фразу: «Витимир... оказывал... сопротивление аланам, опираясь на другое племя гуннов, которое он за деньги привлек в союз с собою». Если речь идет о войне готов с гуннами, а остатки разбитых аланов были всего лишь подневольными союзниками последних (см. выше цитату), то почему говорится о войне с аланами? Более того, весьма странно, чтобы «другое племя гуннов» выступало против собратьев на стороне врага, да еще и за деньги. Из истории известно, что, хотя степные воины и занимались часто подобным промыслом, но наниматься к чужакам против своих – это бывало только после разрушения степных традиций, через несколько поколений после широких контактов с соседними народами (например, можно сравнить сельджуков XI века с ними же века XII). Совершенно невероятно, чтобы «степные дикари» гунны, жившие в то время натуральным хозяйством и не знавшие, что такое деньги, стали бы этим заниматься (подобного за ними не замечалось и в V веке) (о неясности см. [Буданова Готы 1999: 164 165]). Итак, эту фразу надо «вывернуть наизнанку»: «Витимир» оказывал сопротивление гуннам, опираясь на одно из недобитых аланских племен, которое привлек за деньги. Такая редакция имеет больший смысл, но оставляет вопросы. Гунны воевали с аланами ради их пастбищ, а также по причине степной вражды, переходящей из поколения в поколение. Зачем им нападать на оседлых готов, к тому же тогда, когда и аланы еще не все покорены (часть аланов потом отступала от гуннов до самой Испании)? И как могли аланы брать деньги с союзников за войну, которую они и так вели? Придется «перевернуть» фразу еще раз: аланы в своей войне против гуннов за деньги привлекли на свою сторону своих западных соседей готов. Вот тогда все становится на свои места. Аланы, имея «во всем равную» гуннам конницу, остро нуждались в пехоте, которая защищала бы их зимники в долине Дона, чтобы главные их силы могли напасть на уязвимые зимние стойбища гуннов (кормя коней зерном в торбах). Аланы были вполне платежеспособным народом, с развитыми ремеслом и торговлей, а готы, как все германские народы эпохи Великого переселения, были до золота сами не свои (и, как было сказано выше, они тогда, вероятно, не знали никаких налогов, источниками существования для «короля» и его дружины были военная добыча и различные приношения, в том числе от иноплеменников); аланы могли расплачиваться с готами также и своими прекрасными боевыми конями (в некоторых вариантах «второй» сказки Кащей говорит, что он семь лет работал у Бабы Яги, чтобы получить от нее волшебного коня [Новиков 1974: 214-215]). Остроготы ввязались в войну, в результате чего гуннам стало ясно, что единственная для них возможность разгромить аланов – это сначала разгромить готов, и они «смело прорвались внезапным нападением» в готское Приазовье. Как?

Иордан [1997: 84-85]: «...Взъярилось на готов племя гуннов, самое страшное из всех своей дикостью...» (дальше идет легенда о происхождении гуннов). «Вот эти-то гунны, созданные от такого корня и подступили к границам готов. Этот свирепый род, как сообщает историк Приск, расселившись на дальнем берегу Мэотидского озера, не знал никакого другого дела, кроме охоты, если не считать того, что он, увеличившись до размеров племени, стал тревожить покой соседних племен коварством и грабежами. Охотники из этого племени, выискивая однажды, как обычно, дичь на берегу внутренней Мэотиды, заметили, что вдруг перед ними появился олень, вошел в озеро и, то, ступая вперед, то, приостанавливаясь, представлялся указующим путь. Последовав за ним, охотники пешим ходом перешли Мэотидское озеро, которое [до тех пор] считали непереходимым, как море. Лишь только перед ними, ничего не ведающими, показалась скифская земля, олень исчез. Я полагаю, что сделали это, из-за ненависти к скифам, те самые духи, от которых гунны ведут свое происхождение. Вовсе не зная, что кроме Мэотиды существует еще другой мир, и приведенные в восхищение скифской землей, они, будучи догадливыми, решили, что путь этот, никогда ранее неведомый показан им божественным [соизволением]. Они возвращаются к своим, сообщают им о случившемся, расхваливают Скифию и убеждают все племя отправиться туда по пути, который они узнали, следуя указанию оленя. Всех скифов, забранных еще при вступлении, они принесли в жертву победе, а остальных, покоренных, подчинили себе. Лишь только они перешли громадное озеро, то – подобные некоему урагану племен, захватили там алпидзуров, алцидзуров, итимаров, тункарсов и боисков, сидевших на побережье этой самой Скифии. Аланов, хотя и равных им в бою, но отличных от них [общей] человечностью, образом жизни и наружным видом, они также подчинили себе, обессилив частыми стычками».

Отметим, что о причине войны ничего не сказано: «взъярились» гунны, и все. Это понятно – в апологетическом сочинении не стоило много писать о том, что сам «король» остроготов своей недальновидной политикой и вверг народ в крайне опасную войну. Кроме того, вероятно, в обороне аланских зимников на Дону принимали участие только небольшие готские дружины, а не ополчение и, вполне понятно, что от этих почти мирных походов (гунны не умели брать укрепления) на осталось следа в готских преданиях. Комментируя данный отрывок, исследователи соглашаются с Иорданом в том, что «прорыв» гуннов, действительно, произошел не через долину Дона, во всей истории крайне трудно преодолимую для степной конницы, а именно через Азовское море. Можно только добавить, что совершенно необязательно безоговорочно поддерживать версию о броде, открывшемся из-за «гумидизации лесной зоны», которая иногда выдвигается. Да, мог обмелеть Керченский пролив (правда до него надо было добраться через долину Кубани, населенную аланами и столь же трудно преодолимую, как долина Дона), могла обмелеть Кутюрьма (мелководный бар Дона), мог открыться брод и через широкую часть моря (сейчас максимальная глубина его 13 метров, а в древности его недаром звали «Мэотидскими болотами»), но это не обязательно. Азовское море зимой замерзает, хотя и не каждый год, и поистине гунны, «будучи догадливыми», могли додуматься до столь несложной стратагемы как переход моря по льду (а вот Иордан, писавший в теплой Равенне, больше мог поверить вмешательству духов, чем тому, что на реке или на море образовался бы прочный лед). В.В.Седов также полагает, что гунны перешли Керченский пролив по льду [2002: 199].