Валерий Шамбаров - Начало России

В 1396 г. они вторглись в Болгарию. Опустошая все на своем пути, подошли к Никополю. Но на Балканах слышали от дедов ужасы про оккупацию крестоносцев, знали и о том, что сейчас творится в западных странах. Здешние народы по-своему оценивали, кто для них более страшный враг. Восемь лет назад Никополь, осажденный турками, сдался. Но рыцарям болгары ворота не открыли, отбивались насмерть. Сербы семь лет назад бились с Баязетом на Косовом поле, а теперь выставили войско в помощь Баязету. К султану явилась и часть валахов, пожелала вместе с ним сражаться с пришельцами.

Турки и их союзники сошлись с крестоносцами у стен Никополя. Преимуществом Сигизмунда была тяжелая рыцарская конница, у османов имелась лишь легкая кавалерия. Французский таранный удар проломил их боевые порядки и докатился аж до ставки султана. Но янычары кинулись в контратаку. Безалаберные французы в разгоне, как обычно, нарушили строй, их зажали с разных сторон. Второй таран, немецкий, встретили сербы. Вот у них-то была отличная тяжелая конница. Она приняла крестоносцев на копья и втоптала в землю. Венгры и валахи дрогнули, побежали, и их начали громить. Сигизмунд бросил подчиненных, удрал в лодке по Дунаю. 10 тыс. воинов попали в плен. Баязет не стал с ними церемониться. Жизнь сохранил только де Неверу и 24 знатным аристократам, способным уплатить большой выкуп. А чтобы отбить у европейцев охоту лезть на чужое, всех прочих приказал перерезать.

Но султан узнал и о том, кто навел рыцарей на Балканы. Императору Мануилу пришло время отвечать за обращения к папам и королям. Баязет решил покончить с Константинополем. Осадами и штурмами утруждать себя не стал, просто распорядился взять город в кольцо, никого не впускать и не выпускать – рано или поздно падет. Турецкие корабли перекрыли подвоз продовольствия. Византийская столица стала голодать. Помочь императору пробовали русские, Василий Дмитриевич в 1398 г. послал ему солидную «милостыню».

Мануил и патриарх не знали как благодарить, но больше надеялись не на единоверцев, а на латинян.

Франция тоже помогла, через блокаду прорвалась флотилия маршала Буссико, привезла 2 тыс. солдат. Но императора их появление порадовало несколько по иной причине. Он оставил на троне племянника Иоанна, а обратным рейсом эскадры улизнул в Европу. Побывал в Венеции, Флоренции, Франции, Англии. Везде его встречали с почестями, император есть император! Регенты, верховодившие во Франции, назначили ему ежегодную субсидию в 14 тыс. ливров, потом повысили до 30 тыс. – лишь бы застолбил побольше балканских земель за французами. Он не отказывался, подписывал любые договоры. Не отказывал и папе, при Мануиле повсюду устраивались совместные богослужения греческих и латинских священников.

Но и Москва не была оторванной от мира. До великого князя дошли известия – греческий император и патриарх докатились до вероотступничества. Василий I крайне возмутился. Посовещался с митрополитом и запретил поминать Мануила на церковных службах, прервал отношения с патриархией. Тут уж всполошился патриарх Антоний. Засыпал великого князя посланиями, горячо убеждал, будто ничего особенного не произошло: «Зачем пренебрегаешь патриархом, заместителем Христа?… Если Божиим попущением неверные народы окружили империю, то и доселе император рукополагается Церковью, имеет прежнее положение, за него возносятся те же молитвы, он помазан великим миром и рукоположен в цари и самодержцы ромеев, то есть всех христиан» [95]. Да какой там самодержец всех христиан! Мануил с протянутой рукой околачивался при чужеземных дворах, собирал деньги якобы на спасение родины. Но возвращаться не собирался. Он был уверен, что Константинополь обречен. Зачем же ехать в голодный погибающий город?

Нашествие Тамерлана едва не погубило Русь, но… открыло ей дорогу к освобождению. Теперь-то игру в верность и почтительность можно было отбросить. Тохтамыша и нового хана Койричака не желали больше знать, дань посылать прекратили. Хотя катастрофа Орды имела совсем не однозначные последствия. Она опрокинула баланс сил, сложившийся в Восточной Европе. Исчез противовес Литве…

Витовт осознал это мгновенно. Джагатаи еще прочесывали степи и горы, жгли города, а литовский государь поднял войска и объявил, он идет на Тамерлана! Дошел до Смоленска и остановился передохнуть. Здешние князья больше не выходили из-под власти Литвы, добросовестно приводили к Витовту дружины против его соперников. А сейчас между ними возник спор об уделах. Что ж, Витовт взялся расудить их. Несколько князей прибыли в его лагерь, смоляне высыпали из города, восхищенно смотрели на литовских героев – надо же, идут сразиться с самим Тимуром!

Но Витовт не собирался воевать ни с каким Тимуром. Целью его похода был именно Смоленск. Он решил захватить княжество в полную собственность примерно так же, как Киев, Витебск, Минск. Подал сигнал, и явившихся князей с боярами взяли под стражу, а воины бросились в ворота крепости. Пограбили город, казнили тех, кого Витовт счел своими противниками. Князей он отправил в свои тюрьмы, назначил литовских наместников. А войско разослал захватывать мелкие княжества в верховьях Оки – Карачев, Мценск, Белев, Козельск.

Эти княжества были союзниками Москвы и зависели от нее. Но Василий Дмитриевич не выразил ни малейших протестов. Какие там протесты! Его мечта быть вместе с Литвой становилась реальностью! Могущественный тесть прикроет от любых противников, хоть от ордынцев, хоть от Тамерлана. Стоит ли с ним ссориться из-за нескольких клочков земли? Василий с женой и Киприаном приехали к Витовту в Смоленск, поздравили с приобретением. Весело пировали – как радостно было чувствовать себя одной семьей! Пусть все знают, отныне два государя заодно. Небось, любой враг призадумается.

Попутно уточнили границы между двумя державами, и Витовт опять себя не обидел. Настоял, чтобы к нему отошли спорные города, Ржев и Великие Луки. Но он и сам делал широкие жесты, повторял обещания, слышанные великим князем в Пруссии: с Литвой Василия ждут такие успехи, какие и не снились его предкам. Да и в переговорах Витовт соглашался на ответные уступки – заверил, что в Литве больше не будет притеснений Православия, а Киприана оставил единым митрополитом для обеих стран. Киприан вполне удовлетворился, советовал великому князю подписывать договор. Что уж там Ржев с Великими Луками? Дружба дороже стоит!

Тревогу забил не ослепленный московский государь. Ужаснулся Олег Рязанский. Жизнь многому научила его. В молодости цапался с Дмитрием Донским за крошечную Лопасню, готов был и людьми жертвовать, и сам расшибиться. На склоне лет умудрнный князь воспринимал окружающую действительность гораздо шире и глубже. Рязанщине пока никто не угрожал, но Олег Иванович видел – смертельная опасность наползает на всю Русскую землю. Опасность скрытная, коварная. Русь пожирают исподтишка, по кускам. Витовт пленил не всех смоленских князей. Юрий Святославович и Василий Иванович скрылись, Олег дал им пристанище. К нему потекли от литовцев другие беженцы со Смоленщины, из верховских княжеств.