Валерий Шамбаров - Начало России

Рязанский князь собирал свое войско, формировал отряды из эмигрантов. Юрий Святославович рассылал слуг, призывал смолян подниматься против оккупантов. Вместе двинулись освобождать захваченные города и княжества. Подступили к Любутску – четверть века назад Дмитрий Донской прогнал отсюда армию Ольгерда, а теперь в Любутске уже сидел литовский гарнизон. Но… вмешался вдруг сын Донского! Прислал к рязанцам бояр, потребовал не воевать с его тестем и другом! Сражаться на два фронта Олегу было никак не с руки. Пришлось снять осаду, отступить в родные пределы.

Зато Витовт возбужденно потирал руки. Сосед задел его владения! Повод для войны и искать не надо! Повел всю армию, налетел на Рязанщину. Стоять в одиночку против Литвы Олегу нечего было и думать. Исчез в тайных лесных глубинах, как привык исчезать и от татар, и от москвичей. А Витовт вознамерился так запугать рязанцев, чтобы навсегда отбить охоту мешать его планам. Литовцы отметились страшной жестокостью. Катились шквалом смерти и огня. Кому повезло, не прирезали под горячую руку, угоняли в неволю. Опустошив княжество, Витовт вышел к Коломне, заехал в этот город в гости к Василию Дмитриевичу.

Зять радушно встретил его, снова пировали, обменивались лучшими заверениями. За праздничными чарами Витовт поучал Василия – ты-то чего стесняешься? Да, я кое-что приобретаю, у меня и подвластные области, и доходы растут. Но и ты можешь заняться тем же. Например, отбери у Новгорода источник его богатства, Двинскую землю. Ты мне посодействовал с рязанцами, а долг платежом красен, с Новгородом я тебе помогу. Предложение выглядело крайне соблазнительным. Не «золотые пояса», а московские чиновники будут собирать бесценную меховую дань, возьмут под контроль дороги к Уралу, к «закамскому серебру». Великий князь и его тесть ударили по рукам.

К новгородцам приехало их совместное посольство, выложило кучу обвинений. Василий Дмитриевич выражал гнев за то, что боярская республика опять ссорилась с митрополитом. Витовт негодовал, что в Новгороде приняли его врагов, литовского изганника Патрикия Наримантовича и Василия Смоленского. Ну а ко всему прочему, Литва в это время разругалась с Ливонским орденом, и два государя хором требовали, чтобы Новгород тоже разорвал отношения с немцами. Услышав подобные претензии, вечевики очень удивились. С каких это пор Москва запрещает им торговать с ливонцами? Недоуменно ответили: «Господин князь великий! У нас с тобою мир, с Витовтом мир и с немцами мир».

Василий I только и ждал, чтобы ему отказали, объявил войну. Бросил войска занимать Торжок, Волок Ламский, Бежецк, Вологду, выслал отряды на Двину. Здешнее население не имело никаких прав в Новгородской республике, а дань платило немалую, поэтому москвичей встретило приветливо. Великий князь посулил двинянам льготы под своей властью, пообещал хорошие места двинским боярам, и они передались на сторону Василия. Новогродцы опешили. Как обычно, снарядили в Москву посадника с архиепископом: мириться и торговаться насчет выкупа.

Мириться-то государь соглашался, но о возвращении Двинской земли слышать не желал. Узнав об этом, Новгород встал на дыбы – за счет северных владений кормилась вся республика: и «золотые пояса», и буйные удальцы, и черни кое-что перепадало. Вооружилось 8 тыс. ратников, посадник Тимофей Юрьевич напал с ними на волости великого князя. Разорил села на Кубенском озере, Белозерск, сжег посады Устюга. Потом воинство разделилось, 3 тыс. отправились громить Галич, а 5 тыс. повернули на Двину. Москвичей тут было гораздо меньше, их побили, начальство заперлось в крепости Орлец. После месячной осады она сдалась. Московского наместника Федора Ростовского и его воинов новгородцы ограбили и отпустили восвояси, с двинян взяли контрибуцию, 2 тыс. руб. и 3 тыс. коней, а своих бояр, переметнувшихся к государю, привезли в Новгород в кандалах – одного утопили, двоих заставили постричься в монахи.

И тут-то вдруг открылось, что Витовт обвел Василия вокруг пальца! Он уже и сам позаботился обзавестись сторонниками среди «золотых поясов». Пока бурлили страсти, эта партия действовала, а попытка отнять Двину вызвала общее возмущение против Москвы. На вече литовские друзья протащили решение – обратиться к Витовту, просить его взять Новгород под покровительство. А литовский государь не отказался, начали обсуждать условия договора о переходе республики под его власть.

Василий Дмитриевич услышал, какой оборот принимает дело, и схватился за голову. Наконец-то до него дошло – радужные перспективы союза с Литвой, которыми он жил все эти годы, были откровенной ложью. Вот и опять тесть облапошил его, как наивного ребенка! Нарочно поссорил с вечевиками, чтобы поживиться самому! Великий князь попытался спасать положение. Спешно закинул удочки в Новгород, вернул занятые города, клялся никогда не претендовать на Двину. Этого оказалось достаточно. Основная масса новгородцев не стремилась рвать традиционные отношения с Москвой, налаженные торговые связи. А государь фактически признавался, что проиграл, кланялся им. Это было лестно, республика охотно замирилась.

Но Витовт не намеревался уступать. Он изобразил себя оскорбленным. Новгород просился под его власть? Просился. Почему же передумал? Получается, насмехался над ним? Объявил новгородцам войну – предоставил выбирать, отдаться Литве или испытать ее удары. Зятю войны не объявлял, но и вообще как бы не замечал его. Давал понять: лучше ему не встревать. Останется в стороне, сможет и дальше спокойно править в Москве. А Василий I уже и не знал, как выкручиваться? Прежняя политика завела его в изоляцию. Отношения с Рязанью были испорчены, Олег ему больше не верил. Великий князь заключил оборонительный союз с Михаилом Тверским, но надежды на него были слабенькими, Михаил вовсю наводил мосты с Литвой, женил сына Ивана на сестре Витовта.

Раньше можно было рассчитывать на заступничество Орды, а нынче татарам было не до русских. Койричак просидел на престоле совсем мало, приказал долго жить. Но у Тамерлана обивали пороги другие претенденты – царевич Темир-Кутлуг и эмир Едигей. Принесли присягу числиться его подданными, и «Железный хромец» объявил царевича ханом. Они получили такую же поддержку, как предшественники: деньги, отряды степняков. Собрали белоордынцев и овладели Сараем.

Тохтамыш тоже собирал татар. Но его воинство оставляло желать много лучшего. Самые верные и храбрые полегли в боях. Мурзы и эмиры перебегали к победителям. Хан лишился и своей главной опоры. Купцы, щедро питавшие его золотом, были перебиты гулямами Тимура. Часть толстосумов спаслась в генуэзской Кафе, но Тохтамыш им был больше не нужен. Деловые интересы диктовали иную логику – перестраиваться на победителей. Может быть, эти же самые победители перерезали твоих родных, перенасиловали и увели в неизвестном направлении твоих жен и дочерей, но утраченного не вернешь, а выгоды работорговли вернуть было вполне реально.