Валерий Шамбаров - Начало России

О масштабных сборах услышали и в Сарае. Мурзы и воины научились запросто предавать своих ханов, но сейчас на них нацеливались полчища чужеземцев. Степняки едва оправились после Тамерлана, а их улусам грозило еще одно опустошительное нашествие. Чтобы защититься, хочешь или не хочешь, надо было сплотиться вокруг хана. Темир-Кутлуг и Едигей оценивали трезво: войско Золотой орды рыхлое и ненадежное. Оно будет драться лишь до тех пор, пока прикрывает родные кочевья, а в случае отступления развалится. Властители разделились. Едигей поскакал на восток, привести крепкие тумены Белой и Синей орд, а хан с наличными силами выступил навстречу врагу.

Чтобы потянуть время, он попытался завязать переговоры, потребовал от литовцев выдать Тохтамыша. Писал: «Он мой враг, не могу оставаться в покое, зная, что он жив». Витовт презрительно отмахнулся. У него набралось больше 100 тыс. воинов, везли артиллерию. Летом 1399 г. армия шумно и громоздко переправилась через Днепр, вступила на ордынскую территорию. Темир-Кутлуг ждал на р. Ворскле, но снова направил послов к Витовту, спрашивал: «Зачем ты на меня пошел? Я твоей земли не брал, ни городов, ни сел твоих». Литовский властитель высокомерно ответил: «Бог готовит мне владычество над всеми землями. Будь моим сыном и данником или будешь рабом».

Но… тем самым он попался на удочку! Темир-Кутлугу как раз и надо было выиграть несколько дней. Он вдруг согласился, начал спорить только о частностях. Уточнял размер дани, выражал готовность считать Витовта не «отцом», а «старшим братом», по средневековому этикету это означало разные формы зависимости. Литовец выставил еще условие, чтобы хан, как вассал, чеканил его имя на своих деньгах. Темир-Кутлуг и об этом хотел подумать. В обсуждениях пролетело три дня, а тут и подоспел Едигей. Опытный военачальник принял общее командование и по-своему подключился к переговорам. Объявил Витовту: «Да, хан признавал тебя старшим, потому что ты и впрямь старше его годами. Но я гораздо старше тебя. Значит, будет справедливым, если ты признаешь старшим меня, подчинишься мне и начнешь чеканить монеты с моим именем».

Витовт взбеленился. Его, привыкшего обманывать кого угодно, откровенно надули, а напоследок еще и щелкнули по носу издевкой! 12 августа литовский властитель кинул армию в сражение, загрохотали его пушки. Но именно на это Едигей рассчитывал. Разозлить врага, подтолкнуть атаковать первыми. Татары благоразумно не лезли под обстрел орудий, держались поотдаль. А рыцарям не хотелось топтаться на месте. Лавина польской, немецкой, литовской, русской конницы ринулась вперед. Конечно, ее удар выдержал бы не каждый. Золотоордынское ополчение могло запаниковать и разбежаться куда глаза глядят. Но Едигей и это учел. В оборону он поставил лучшие зауральские тумены, а сбродную рать Темир-Кутлуга вообще удалил с поля боя, послал в обход.

Татары, приведенные Едигеем, схлестнулись с неприятелями, во множестве погибали, подавались назад, но не бежали. Высматривали у рыцарей слабые места, вклинивались контратаками. Литовцы и их союзники одолевали, проминали ордынские ряды бешеным напором, Витовт уже чувствовал себя победителем. Но он слишком увлекся тем, что творилось на поле перед ним. А Темир-Кутлуг завершил маневр, и туча его всадников понеслась на тылы, оставленные без внимания. О, сейчас золотоордынский сброд был в своей стихии: засыпать стрелами в спины, потрошить обозы – с воем, шумом, воплями.

Тохтамыш, ради которого, в общем-то, началась война, показал себя полным ничтожеством. Он даже не пытался отразить неожиданное нападение. Едва обнаружилось, что противник окружает, развернул свои отряды и погнал наутек. За ним бросилась часть поляков. Остальные рыцари в атаке нарушили строй, а теперь добавилось замешательство. Озирались, не понимая, что происходит. Ордынцы навалились на них с разных сторон и принялись истреблять. Раздавить бронированное ядро армии они не могли, но это ядро стало неуправляемым. Рыцари потолкались туда-сюда, а потом хлынули назад. Окружение прорвали без особого труда, но Едигей не позволил сорганизоваться отступающим, пустил рати вдогон.

Удирающие рыцари не могли уйти от татар в тяжелых доспехах, на уставших конях. Они растянулись, дробились на группы, а степняки наседали на пятки. Гнали до Днепра, загоняли в реку, рубили, пленяли. Такого успеха ордынцы не одерживали со времен Батыя. Две трети армии Витовта навсегда остались лежать в окрестностях Ворсклы. Одних князей погибло больше 20, в том числе Глеб Смоленский, Михаил и Дмитрий Волынские, Иван Киевский, польский полководец Спитко Краковский. Среди убитых оказались и герои Куликовской битвы Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский.

Те, кому посчастливилось спастись, разносили панику по всей Литве. Что ж, Едигей и на этом сыграл. Вышел к стенам Киева, и город не посмел сопротивляться, заплатил 3 тыс. руб. выкупа, признал над собой власть хана и принял баскака. А потом Темир-Кутлуг и его советник распустили воинов загонами по литовским краям, население было деморализовано, и татары разграбили Правобережье Днепра вплоть до Луцка. Такова была судьба проигравших.

Тохтамыш, проявивший себя столь позорно, не рискнул больше появиться в Литве. Он подался в противоположную сторону, в Сибирь. Вся Орда славила Темир-Кутлуга. Вот это хан! Участники войны везли по домам возы дорогих доспехов, оружия, пересчитывали отрубленные с чьих-то пальцев перстни, содранные с убитых золотые цепи и кресты. В Кафу вели бесконечные колонны пленных. Темир-Кутлуг размечтался, что наконец-то он станет полновластным царем. Опека Едигея давно раздражала хана, он дал понять, что может и сам принимать решения. Но… эмир полагал иначе. Темир-Кутлуг скоропостижно умер, а на престол Едигей возвел его малолетнего брата Шадибека. Этот не будет задирать нос и самовольничать. Такова была судьба победителя.

Московская Русь не участвовала в войне, но получилось так, что главный выигрыш достался на ее долю! Она уцелела! А обе державы, грозившие стереть ее с лица земли, растеряли свои силы. Кто помог Руси? Кто помог, когда у нее оставалась единственная возможность – молиться? Впрочем, солидный выигрыш сумел обеспечить себе и один из рядовых ратников, бившихся с татарами на Ворскле. Когда погибала литовская рать, и настигающие ордынцы сносили головы князьям, боярам, рыцарям, рядом с Витовтом очутился казак Алекса по прозвищу Мамай. Кликнул заворачивать в лес, ускакали не пойми куда, в непролазную чащу. Государь был спасен, но они заблудились. Три дня казак водил Витовта по зарослям и буреломам. Литовец изнемогал от усталости, шатался от голода. Наконец, он догадался пообещать проводнику поистине щедрую награду, город Глинск и княжеский титул. Хитрый Алекса-Мамай сразу же нашел дорогу. А тем самым положил начало княжескому роду Глинских…