Валерий Шамбаров - Начало России

Главные враги расшибли себе лбы, а с мелкими великий князь и сам справился. Для обороны границ он привлекал братьев: Андрею Можайскому досталось западное направление, Константину Угличскому – северо-западное. Юрий Звенигородский владел заволжским Галичем, и ему, соответственно, выпало восточное. Сейчас государь поручил ему наказать Камскую Болгарию за набег Эйтяка на Нижний Новгород. Юрий с московским войском обрушился на соседей. Болгары и татары не осмелились выйти на битву, засели по городам, но князь был решительным, по очереди взял на щит Биляр, Жукотин, Казань, Кременчуг. Лишь через три месяца, нагрузившись сказочной добычей, рать повернула по домам.

А организатору набега, нижегородскому князю Семену, больше было некуда податься. Он превратился в обычного разбойника, примкнул к мелким татарским шайкам, отиравшимся возле границ и промышлявшим грабежами. Но правительство не теряло его из вида. Отслеживали, где появляется князь, вычислили район, где он действует. Заслали людей и разузнали, что в одном из мордовских селений Семен держит жену и детей. Туда отправили отряд, захватили его семью, и Семен сдался. Василий Дмитриевич помиловал его, возвратил близких. Князь целовал крест больше не выступать против государя, и ему позволили самому выбрать место жительства. Семен выбрал Вятку. Эта вольная республика жила почти независимо от Москвы, но Василий I поверил князю, согласился. Клятву Семен сдержал, доживал век у домашнего очага, в храмах Божьих.

Хотя его брат Василий Кирдяпа так и не смирился. Сидел у себя в Городце, государя игнорировал. Сносился с Сараем, мечтал – если бы кто-нибудь сокрушил великого князя, и он бы вернулся в Нижний Новгород, в Суздаль! В таком же духе воспитывал сыновей. Василий I не трогал его, Городец для него был не опасен. Но и терпел этот гнойничок лишь до поры до времени. Через некоторое время Кирдяпа преставился, а его дети вздумали вести себя, как отец. Они и не подумали обратиться к государю, чтобы утвердил за ними удел, принести присягу. Тогда Василий Дмитриевич просто занял Городец. Последний осколок Суздальско-Нижегородского княжества присоединился к Москве.

Другой очаг вражды, Тверь, погряз в собственных раздорах. На старости лет князь Михаил разболелся, умилился душой, ничто земное ему уже было не нужно. Устроил пир для нищих и убогих, просил подданных благословить его в последний путь. Постригся в монахи и отошел в мир иной. А его наследник Иван тут же поссорился с братьями и племянниками. Он был женат на сестре Витовта, но сейчас на шурина надеяться не приходилось. Иван погнал послов в другую сторону, в Орду. Выхлопотал у хана Шадибека ярлык на «все Тверское княжение». Размахивая ярлыком, принялся отбирать уделы у родственников, захватил Кашин, взял в плен брата Василия. Обиженные метнулись в Москву, и великий князь заступился. А за Ивана-то заступиться было некому. Хочешь или не хочешь, пришлось считаться с требованиями Василия, мириться с родней.

Олега Рязанского разгром Витовта окрылил. Он решил, что настала пора отбирать у Литвы русские земли. У него по-прежнему жили смоленский князь Юрий с братом Владимиром, их слуги снова поехали на родину, обнадеживали народ скорым освобождением. Но для этого требовались заручиться поддержкой Москвы. Витовт пронюхал, что рязанцы начали переговоры с Василием Дмитриевичем, крайне встревожился. Слал посольства, заваливал подарками, изъявлял самые горячие чувства.

Но цену его словам уже знали. Великий князь больше не останавливал рязанцев и смолян, даже закрепил дружбу с ними. Сыграли две свадьбы. Герой похода на болгар Юрий Звениргородский женился на дочке Юрия Смоленского, а внучку Олега Рязанского выдали за сына Владимира Храброго. Но сам Василий Дмитриевич даже сейчас не хотел воевать с тестем. Он строил собственные расчеты. Витовт ослаблен, если Олег дополнительно вразумит его, это будет полезно.

Литовские государь будет и в самом деле нуждаться в союзе с зятем, обратится к нему. Но союз станет равноправным, и Москве он очень пригодится – против Орды.

В 1401 г. войско рязанцев и князей-эмигрантов вступило на Смоленщину. Население встретило их восторженно. За шесть лет оккупации оно нахлебалось лиха – крестьян литовцы перевели в крепостное состояние, в городах появились евреи, подминая торговлю. Люди вооружались чем попало, присоединялись к русским князьям. Но… выяснилось, что местным боярам литовские порядки пришлись по вкусу. Они-то превратились в панов, получали крепостных в неограниченное пользование. Знать заперлась в Смоленске, намеревалась сражаться. Ей не позволили. Простонародье взбунтовалось и впустило русских. Олег Иванович и Юрий Святославович не пощадили изменников. Головы литовского наместника и помогавших ему бояр покатились на плахе.

Витовт спохватился. Собрал воинов, побольше пушек. Как только рязанцы ушли домой, явился отбивать Смоленск. Но горожане встали на защиту, грохота орудий не боялись, а ядра причиняли мало вреда укреплениям – пробивали бревенчатую обшивку стен и увязали в земле, наполнявшей ряжи. Впрочем, литовский государь надеялся не только на артиллерию. У казненных бояр остались друзья и родственники, осаждающие связались с ними. Условились, что крамольники неожиданно захватят ворота и откроют их. Но для этого боярам надо было задействовать воинов, слуг, а среди них далеко не всех прельстило предательство. Доложили князю Юрию Святославовичу, а он не церемонился. Одних заговорщиков отправил на эшафот, других перевешал на стенах. Взять город без их содействия Витовту оказалось слабовато, и он сделал вид, будто отказывается от Смоленска, подписал перемирие.

Олега Рязанский был уже в летах, давали о себе знать старые раны. Князь основал недалеко от Рязани Солотчинский монастырь, часто ездил туда помолиться, отдохнуть душой. Но победы над литовцами взбодрили его, он будто помолодел. Считал, что надо развивать успехи. В 1402 г. поднял войско, поручил командование сыну Родославу и послал его освобождать следующее княжество, Брянское. Василий Дмитриевич полагал, что его замыслы исполняются, соблюдал нейтралитет. Как и ожидалось, Витовт шел на уступки, начал вырабатывать новые соглашения с зятем. Но он всего лишь пускал пыль в глаза. За поддержкой он обратился вовсе не к русским, а к Ягайле и тевтонам. Лицемерить и швыряться интересами подданных ему было не впервой. Витовт готов был принять тесную зависимость от Польши, перечеркнуть свободу вероисповеданий, возвратить привилегии католикам. А за это король и немцы выделили подмогу.

Но Витовт одновременно заигрывал и с православными князьями. Приманил своих недавних врагов Лугвения Ольгердовича, Александра Патрикиевича, дал им богатые уделы. Православным было куда как удобнее призывать под свои знамена русских, да и покорять русских – вроде, единоверцы. Лугвения и Александра Витовт поставил во главе армии. Под Любутском они встретили рязанское войско и в кровопролитном сражении одержали победу. Полегли лучшие витязи Олега, его сына Родослава взяли в плен. Витовт отыгрался на нем за все неприятности, которые доставили ему рязанцы, распорядился содержать в самых тяжелых условиях, в цепях. Для Олега Ивановича удар был слишком тяжелым. Здоровье его ухудшилось. Он передал княжение сыну Федору, принял постриг в своем любимом Солотчинском монастыре и вскоре умер.