Дэниэл Брук - История городов будущего

В Бомбее уже имелся опыт масштабного осушения для объединения архипелага в единый остров. Но на этот раз отвоевывать землю у моря собирались исключительно ради спекулятивной выгоды. Наряду с банками и страховыми компаниями, на волне бомбейского экономического бума возникло и несколько корпораций по осушению территорий. Самой крупной из них стала Back Bay Reclamation Company, планировавшая отвоевать землю у Аравийского моря для строительства железнодорожного вокзала и жилого квартала. Компания, во главе которой стоял британский партнер сэра Редимани и Премчанда Ройчанда, начала с масштабного открытого размещения акций в 1864 году. «Все население города, как иностранцы, так и местные, буквально помешались на… планах осушения залива Бэк-Бэй. Безудержные спекуляции привели к тому, что прибыль на одну акцию составила 2,5 тысячи фунтов еще до того, как в залив высыпали первую тачку гравия», – писал очевидец 47.

Ройчанд стал главной движущей силой этого проекта, да и всего бомбейского бума в целом. Недаром получив прозвище «первоиерарха биржевых спекуляций» 48, он одинаково свободно чувствовал себя и в официозном европейском мире Бомбейской биржи, и на неформальном «базаре акций», где в тени раскидистого баньяна возле здания городского совета каждый день собирались туземные торговцы ценными бумагами. Всегда готовый поделиться своим мнением о бумагах любого из 62 акционерных обществ, появившихся в Бомбее с 1855 года 49, он особенно любил расхваливать собственный инвестиционный портфель, в котором имелись доли дюжины банков и компаний по осушению территорий. Как ведущий предприниматель бомбейского бума Премчанд Ройчанд де-факто встал во главе учрежденного правительством Банка Бомбея. Тем самым он получил в свое распоряжение стопку пустых вексельных бланков, на которых мог проставлять любую сумму, – нередко используя их как дополнительное обеспечение стоимости прочих своих компаний.

По мере того как «биржевая лихорадка» охватывала город, все большее распространение получали «пари на время» – сегодня мы назвали бы их фьючерсными контрактами или деривативами. Они позволяли делать ставки на будущих колебаниях стоимости, скажем, хлопка или акций Back Bay Reclamation Company. Спекулянты, которых мало интересовало само владение реальными активами, попросту перепродавали такие контракты как товар. На гребне бума бомбейские юристы, способные составить устав корпорации и залоговый договор, оказались настолько востребованными, что взяли за правило требовать место в совете директоров и опционы от каждой консультируемой компании. Фрер пытался обуздать безудержную спекуляцию, но даже когда ему удалось провести закон, запрещавший «пари на время», его начальство в Лондоне не спешило его утверждать. Наблюдатель записывал: «Все вдруг стали миллионерами… Соблазну поддался весь город» 50.

К счастью, Ройчанд и другие бумажные миллионеры на протяжении всего бума откладывали часть своих прибылей и занимались филантропией. Ройчанд пожертвовал крупную сумму на нужды университетской библиотеки в 1864 году, а годом раньше то же самое сделал сэр Редимани. В том же 1863 году еврейский судовладелец Дэвид Сассун выделил средства на новую библиотеку для архитекторов и инженеров, построенную на главной улице созданного Фрером города.

Те, кто вовремя не обналичил свое состояние, лишились всего в апреле 1865 года, когда генерал Роберт Ли капитулировал в Аппоматтоксе на другом конце света. С окончанием Гражданской войны в Америке мировой рынок хлопка неузнаваемо преобразился за одну ночь. Индия уже не была ни единственным, ни лучшим поставщиком сырья. Цены на индийский хлопок рухнули в четыре раза 51. На горизонте замаячили массовые увольнения, и стали понятно, что бомбейские рабочие вот-вот начнут возвращаться в свои деревни на материке, а здешний рынок недвижимости схлопнется. Первым из богатеев разорился парс Байрамджи Хормусджи Кама. Крах его империи вызвал эффект домино и обрушил всю бомбейскую спекулятивную пирамиду. Очередной срок подведения итогов «пари», пришедшийся на 1 июля 1865 года, вошел в историю как «Черный день»: биржевая лихорадка закончилась. Такие контракты уже никто не покупал, а недотепы с ними на руках были разорены, поскольку им достался только дешевый хлопок и уже не особо ценные бумаги акционерных обществ. В своем репортаже о «Бомбейском кризисе» The Economist писал: «“Горе последнему владельцу” – вот девиз охваченной паникой биржи» 52. «Люди, которых раньше все считали миллионерами… остались без гроша. Адвокаты бросились греть руки на пепелище», – вспоминал очевидец 53.

В 1866 году власти Бомбея частично выплатили долги Back Bay Reclamation Company, предварительно скупив ее акции за малую толику их максимальной стоимости. В тот же год рухнул Банк Бомбея, многие займы которого обеспечивались акциями Back Bay. Премчанд Ройчанд, когда-то знаменитый благотворитель и воротила бизнеса, теперь стал печально известен как «лучший враг Бомбея» 54.

И тем не менее, несмотря на все издержки, бомбейский бум заложил основу будущего благосостояния. За это время Фрер построил общественные учреждения, среди которых был и университет, а также вложил деньги в новую железную дорогу и телеграф; эта инфраструктура позволила Бомбею прочно занять положение индийских ворот в мир. С открытием в Египте Суэцкого канала в 1869 году после длительного экономического спада в Бомбее наконец появились признаки подъема. Новый короткий путь между Европой и Азией поместил Бомбей точно в центр мировой торговой системы. Заслуги Фрера были признаны в Лондоне, и он получил повышение – пост в Индийском совете, управлявшем жемчужиной империи из столицы. Отплывая из Бомбея в Британию, он видел на горизонте силуэты заказанных им зданий, которые со временем станут называть «городом Фрера». Вскоре по приезде в Англию Оксфордский университет удостоил его почетной степени доктора. Как выяснилось, его эрзац-Оксфорд на Аравийском море вполне соответствовал тамошним стандартам.

В 1870-х годах один из ветеранов западной журналистики в финансовом центре Индии сетовал на невозможность объяснить молодым жителям Бомбея, на что был похож город до начала стремительных преобразований. «Нынешнему поколению, – писал он, – очень сложно растолковать, как выглядел Бомбей в 1822 году. Приходится обходиться одними отрицаниями. Не было… никаких образовательных учреждений для местных, ни гостиниц, ни банков… ни ежедневных газет… ни паровых двигателей, ни железной дороги… Цивилизация, как мы теперь понимаем, была в полном застое» 55.

Фредерик Уильям Стивенс впервые увидел Индию как раз тогда, когда сэр Бартл Фрер готовился отплыть на родину. Молодой архитектор из английского города Бат, коротко стриженный брюнет с усами подковой, прибыл в страну в 1867 году на незавидную должность младшего инженера Департамента общественных работ Пуны – провинциального города в 150 километрах от Бомбея. Через полтора года Стивенса перевели с повышением в urbs prima in Indis — в город, который за три следующих десятилетия он станет считать родным и где его похоронят. Архитектура была его страстью. «Его профессиональные занятия, – писал друг Стивенса, – были для него не только ремеслом, но и наслаждением всей жизни. Даже на отдыхе он чувствовал себя неуютно, если рядом не было чертежной доски. Отдых для ума, который другие находят в беседах или чтении, для него состоял прежде всего в размышлении о разного рода проектах» 56. И наслаждение, и страсть Стивенса видны в его собственноручных планах, которые стирают грань между чертежами и искусством, заставляя вспомнить о том, что мастера Ренессанса не видели различия между профессиями художника, инженера и архитектора.