Дэниэл Брук - История городов будущего

Даже среди британских чиновников в Индии были такие, что принимали имперскую идеологию прогресса и ученичества за чистую монету. Если для многих рассуждения про прогресс были не более чем прикрытием для европейского господства и разграбления индийских ресурсов, значительная часть управленческого аппарата хотела, чтобы риторика Раджа не расходилась с делом. Одним из таких чиновников был Аллан Октавиан Юм. Сын британского политика левых взглядов, Юм все 32 года своей карьеры посвятил Индийской гражданской службе. В 1883 году он направил нескольким недавним выпускникам индийских университетов секретное послание, в котором предложил им собрать конференцию образованных англоговорящих индийцев. Такое объединение, писал он, могло бы «стать зачатком Национального парламента, который, если направить его в нужное русло, через несколько лет станет неопровержимым ответом на бытующее утверждение, что Индия совершенно не готова к какой-либо форме представительной власти» 61. Такая организация казалась ему необходимой для достижения «социального и политического прогресса в Индии» 62. Юм предлагал новый вариант главного обоснования прямого правления Британии в Индии: прогресс для него был не технологическими достижениями, воплощенными в вокзале Виктория, но общественным развитием, выраженным в избираемом законодательном органе. Юм считал, что вслед за железными дорогами британцы должны экспортировать в Индию и представительное правление.

Момент для создания такой группы был самый подходящий. Реакционная политика лорда Литтона, который был вице-королем (высшим должностным лицом Индии) с 1876 по 1880 год, вызвала серьезное недовольство в среде образованных индийцев. Сильнее всего их разозлил драконовский закон о прессе на местных языках, который вводил цензуру и запрещал критику Британии в неанглоязычных газетах и журналах, которых в одном только Бомбее было несколько десятков 63. В 1885 году секретное послание Юма возымело результат – в Бомбее собралась учредительная конференция Индийского национального конгресса в составе 72 делегатов.

Целью конференции в официальном приглашении значилось «обсуждение вопросов общегосударственной важности» 64. Хоть эта фраза и звучит как заурядный бюрократический штамп, она свидетельствует о том, какими глубокими были осуществленные британцами в Индии перемены. Гостей со всей страны удалось пригласить в Бомбей только благодаря отлаженному механизму колониальной почтовой службы; возможностью оперативно собраться вместе они обязаны построенным британцами железным дорогам; даже то, что они могли обсуждать что-то между собой, тоже было результатом британского империализма, поскольку многоязыкому субконтиненту было навязано единое средство общения – английский язык, который знали элиты всех регионов и на котором выходило более сотни газет 65. Сама идея «обсуждения вопросов общегосударственной важности» несет на себе печать Британской империи, поскольку до завоевания Индия представляла собой не единое государство, а множество враждующих царств и княжеств. Именно британцы стали рассматривать субконтинент как одну огромную колонию, что и привело к появлению у его коренных обитателей национального самосознания, к пониманию того, что все они живут в одной стране.

Большинство делегатов конференции были адвокатами, многие из которых учились в Англии. Были здесь и редакторы газет, и преподаватели; попадались и промышленники – как правило, из многонациональной деловой элиты Бомбея. Собравшихся едва ли можно было называть радикалами; они и не думали требовать независимости Индии, и приложили все усилия, чтобы уверить власти в своей благонадежности и верности престолу. Единственное их пожелание состояло в том, чтобы принцип ученичества, провозглашенный с введением прямого правления, из риторической фигуры стал руководством к действию. По словам одного из делегатов, Британия дала Индии «порядок, железные дороги, а главное – бесценное благодеяние западного образования» 66. Недоставало одного – чтобы метрополия начала действовать в Индии «в соответствии с преобладающими в Европе представлениями о современных методах правления» 67.

Для делегатов этой конференции британское правление в Индии было недостаточно британским – вот и все. Даже Бомбей был еще незаконченной копией Лондона. Да, тут был свой Биг-Бен, но венчал он не парламент, как в Лондоне, а университет. Почему? Потому что парламента в Бомбее не было – и такое упущение в составленном Фрером списке современных общественных учреждений начинало казаться весьма подозрительным. Когда спустя некоторое время один из делегатов от Бомбея Дадабхай Наороджи сочинил развернутую отповедь британцам, свою главную претензию он обозначил прямо в заглавии: «Не-британское правление в Индии» 68.

Собравшиеся выдвинули весьма скромные требования более полного представительства индийцев в законодательных советах. Один делегат призвал к созданию индийского «неофициального парламента», который бы изучал законы и бюджет, спускавшиеся из настоящего парламента в Лондоне, и вносил предложения по их усовершенствованию 69.

Однако, несмотря на все уверения в верности королеве, некоторые представители британских властей восприняли учредительную конференцию Индийского национального конгресса, политической партии, которая со временем приведет Индию к независимости, как угрозу. «Чтобы править Индией, без силы не обойтись, – писала The Times of India в посвященной конференции редакционной статье. – Если мы и уступим свое первенство, то не самому бойкому языку или самому острому перу, но более сильной руке и более острому мечу» 70. Автор того же материала высмеивал как совершенно нелепую идею об управляемой индийцами Индии. «Если Индия способна к самоуправлению, то наше присутствие тут более не требуется. Нам остается только проконтролировать создание новой системы и, удостоверившись в ее работоспособности, удалиться восвояси. Адвокаты, школьные учителя и редакторы газет займут освободившиеся после нас места и станут вести дела без какой-либо помощи с нашей стороны. Люди, не понаслышке знакомые с Индией, первыми признают всю абсурдность и неосуществимость такого плана» 71.

Британцы подальновиднее понимали, что вернуть расположение ими же созданной англоговорящей образованной элиты можно, только предоставив ей больше прав. Требования конференции были частично удовлетворены в 1888 году путем увеличения количества выборных представителей в муниципальном совете Бомбея, а символом предлагаемого компромисса стало открытое в 1893 году эклектичное здание этого самого совета, спроектированное Стивенсом. Расположенное прямо напротив вокзала Виктория, новое здание вторит его готике в нижнем ярусе, но чем выше, тем ярче расцветает в неудержимом танце минаретов и пышных куполов, отсылающих к шедеврам архитектуры Великих Моголов вроде Тадж-Махала. К концу XIX века репрезентативные сооружения Бомбея становятся все менее готическими, обогащаясь мотивами самобытной индийской архитектуры. Сформировавшийся таким образом стиль отражал вкусы и растущую уверенность в себе местного населения Бомбея. Архитекторы названного индо-сарацинским стиля облачали современные здания в декоративные одежды добританской архитектурной традиции – как индуистской («индо»), так и мусульманской («сарацин» – устаревшее европейское обозначение арабов).