Михаил Булавин - Боевой 19-й

Пробравшиеся из города коммунисты сообщили Паршину о том, что днем казаки схватили Надю Болдину и никто не знает, что с ней. Паршин еще больше осунулся. Лихорадочно поблескивавшие глаза глубоко запали. Он часто вздрагивал и, что-то обдумывая, подолгу смотрел в одну точку. Устин осторожно на него поглядывал, вспоминал о белокурой девушке в агитпункте и хмурился.

Улучив минутку, Петр подошел к Устину и, словно про себя, сказал:

— А 4*уда, как думаешь, пробраться... нельзя?

Устин попробовал замок пулемета, щелкнул курком

и безнадежно покачал головой.

— Нельзя.

Паршин тяжело вздохнул.

— У тебя есть махорка?

Устин молча подал кисет.

Паршин скрутил цыгарку и, не зажигая спичку, чмокал губами, пробуя раскурить.

— Потухла, — сказал он.

— А вы ее не зажигали.

— Разве?..

Паршин постоял в раздумье, потоптался, затем вернулся на свое место.

XII

Быльников сидел в отведенной квартирьером комнате.

«Выбрал минутку, чтобы написать тебе и... пожаловаться на жизнь. Родная Вера, я стараюсь не задавать себе вопросов, за что я борюсь и для чего должен жертвовать своей жизнью. Ради кого и чего... Любимая, я устал от походной жизни и от этой страшной войны, преисполненной мерзости и бесчеловечности. Я чувствую себя в этом мире глубоко несчастным и одиноким. Любимая...»

— Ах, нет, не то, не то... — бормочет он й мысленно продолжает письмо:

«.. .Я не могу рассказать тебе о том, что я желал бы...»

В соседней комнате девушка в белом ажурном платье бренчит на гитаре. Она пробует напевать, но голос срывается. В комнату к Быльникову вплывает нежный запах духов и пудры. Сотник понимает: девушка старается ему понравиться.

«Ну, что ж... пой, девушка, пой...»

Он закрывает глаза... Перед сомкнутыми веками темнота. Потом вдруг ярко, как в свете молнии, предстали: пленный, зарубленный по приказу Бахчина, казак перед костром, поющий молитвенно и грустно о Кубани и жене, девушка-разведчик... Где она? ..

За стеной девичий голос под аккомпанемент гитары выводит:

Все сметено могучим ураганом,

И нам с тобой осталось кочевать..,

Быльников вскочил и, расстегивая ворот гимнастерки, выдохнул:

— Вера!

Песня оборвалась. В комнате стукнула гитара и заныла, как стальная пила. Отчетливый шепот:

— Это он тебя зовет...

Быльников оглянулся и громко сказал:

— Нет! Простите! Я никого не звал.

Он торопливо сунул неоконченное письмо в карман и, словно слепой, пошел к выходу.

Надя сидела бледная, измученная жаждой. Перед Бахчиным лежали бланки опросных листов. Сейчас они не вызывали у него никакого недоумения и раздражения.

Прямым, угловатым почерком он старательно вывел: «Болдина Надежда». Не глядя на нее, спросил:

— Фамилия?

— Болдина, — ответила она устало, тоном полного безразличия.

— Имя?

— Надежда.

— Отчество, год и место рождения... губерния... уезд... волость... Тэк-с, тэк-с. Вероисповедание? ..

Все было записано так, как требовалось. Бахчин откинулся в кресле, свел руки и, хрустнув пальцами, поднял брови.

— Итак, Болдина Надежда Игнатьевна, — выговорил он, растягивая слова, — я вас слушаю,

Надя молчала.

— Я вас слушаю, — повторил он.

— Что вы хотите?

— Ну, я вам помогу, — навалился он грудью на стол. — Расскажите нам подробнее о вашей чекистской деятельности. Какие конкретно задачи возлагали на вас?

Надя молчала.

— Ну, что же, красавица, откройтесь.

— Мне нечего добавить к тому, что вам уже известно из сведений контрразведки.

— Н-да-с, — улыбнулся Бахчин и забарабанил по столу пальцами. — А все-таки вы сами поведайте о вашей личной работе... Кого вы можете назвать из ваших друзей, сподвижников, так сказать, где они могут сейчас скрываться?

Надя отрицательно покачала головой.

— Я больше ничего вам сказать не могу, да и не знаю.

— О, это далеко не так! — Бахчин вышел из-за стола. — Я был убежден, что вы жертва, может быть даже красивого заблуждения. Это бывает с некото-. рыми романтическими натурами. Молодость, увлечение большевистскими идеями, агитация и прочие обстоятельства, как видите, привели вас к тяжелым политическим преступлениям, за которые вам грозит расстрел.

Он остановился и внимательно посмотрел на нее.

— Но!.. Мы не жестоки. Мы щадим людей за их невольные деяния, совершенные по недомыслию, по случайным причинам... Я лично берусь принять участие в вашей судьбе и сделаю щсе возможное, чтобы облегчить ваши страдания. Вы молодая, красивая девушка, полная сил и здоровья.,Перед вами интересная будущность, ц как бы ни была тяжела жизнь, она заманчива и прекрасна. — Бахчин притворно вздохнул и, как бы расчувствовавшись, сел за стол. — Итак, давайте будем откровенны.

Надя молчала.

— Почему вы не отвечаете?

— Я сказала вам, что поступила на работу добровольно и сознательно.

— Ах, оставьте! — брезгливо сморщился Бахчин.— Бросьте играть! Вы агент чрезвычайки и напрасно запираетесь. Вот ваш документ,.— хлопнул ом ладонью по столу.

— Зачем же вы тогда ломаете эту ненужную комедию? .. Что вы хотите?

— Назовите ваших сотрудников.

— Я их не знаю.

— Я прикажу вас расстрелять.

— Дайте мне пить! — простонала Надя.

— Дежурный! Воды.

Казак поставил на стол стакан воды. Надя потянулась к нему, но Бахчин молча отстранил ее руку.

— Дайте мне пить!

— Вы будете отвечать мне? — спросил Бахчин, тяжело дыша.

— Я ответила вам все. Больше ничего не скажу. Вы бесцельно тратите время, а мое сочтено. Я с этим примирилась.

— Ах, вот как!.. Пейте! — придвинул он стакан.

Надя сделала глоток и выплюнула. Вода оказалась

соленой. Коротким движением руки Надя бросила стакан Бахчину в лицо.

— Негодяй!

— Дежурный!.. Взять!.. — заорал Бахчин, вытирая платком лицо.

Спустя некоторое время Бахчин отослал часового, вошел к арестованной в комнату и прикрыл за собой дверь.

На цыпочках он делает два шага вперед и медленно вынимает наган. В углу белеют лицо, руки. Бахчин слышит протяжный стон: «Зве-ери...» — и почти в упор разряжает обойму.