Михаил Булавин - Боевой 19-й

Она подошла к Блинову.

— Не вставайте, что вы делаете? Положите голову на подушку.

Он подчинился и заговорщически прошептал:

— Поспрошайте доктора, может у него есть какой штык али тесак... Ну, в случае чего...

— Что вы, Блинов, выдумываете? У нас в госпитале никакого оружия нет.

— А ножи, какими вы на операциях режете? — не унимался Блинов.

— Какой вы право беспокойный вояка. — Она не выдержала и засмеялась.

— Сестрица, вы присядьте, — поманил он глазами, указывая на Койку.

Она села.

— Вчера у меня были товарищи. Тот, что повыше и поздоровей, — Хрущев Устин, с одного села мы с ним, а какой помене, тот командир Паршин. В одном бою мы с ним были. Так они все одно придут сюда и пулемет притащат, вот тогда поглядите.

— А зачем же это?

— Драться! — воскликнул Зиновей. — Э-э, вы, видно, не знаете, сестрица, белых, какая это сволота..« Ох, простите на слове. Уж дюже они допекают нас.

— У вас семья есть?

— А как же? — оживился Зиновей. — Семья у меня большая: отец, жена, детишки, да все малые, несмышленые. Как они там управляются? Э, да ничего. Да вот, как войну закончим, вернемся на село... — Зиновей плавным, но довольно сильным движением поднялся на спинку койки и пытался размахнуть руками.

— Ну-ну, — предупредила Вера, — сию же минуту ложитесь и не разговаривайте. Сейчас ночь, спите.

— Пущай говорит, сестрица, — раздался голос с соседней койки, — нешто сейчас уснешь? Ишь, грохают.

— Говори, говори, браток, какая там теперь ночь, — сказал другой.

Вера тихонько вышла.

Раненые заговорили вполголоса, шепотом. Один из них зажег под одеялом цыгарку, и пошла она гулять от койки к койке.

— Браток, а браток! — звал другой. — Не бросай, оставь-ка покурить,

— Приятель, мне хоть разок затянуться.

А за городом шел бой. Все слышней и слышней докатывался орудийный гром, все резче доносилась пулеметная и ружейная трескотня.

IX

Наступил третий день упорной обороны Воронежа. Бел>ые, оттеснив защитников, вышли к северо-западной части города и заняли исходные позиции для новых атак: у Сельскохозяйственного института, ботанического сада и завода Рихард-Поле.

Ясное утро. Подчеркнутая тишина перед началом нового боя. На проспекте Революции, на Плехановской улице — ни души. Город словно вымер.

Перегруппировавшись, казаки повели наступление на участок Сельскохозяйственного института, обороняемого отрядом особого назначения и частями 609-го полка, а в направлении Задонского шоссе, при поддержке артиллерии бронепоезда, со стороны железнодорожного моста, обрушились на части 608-го полка. Не выдержав сильного удара, защитники оставили противнику клиновую батарею и отступили к городу.

Белые приготовились к штурму города.

.. .С тех пор, как генерал Мамонтов остановился со своим штабом в селе Московке и нетерпеливо ожидал сообщения о взятии Воронежа, прошло два дня и две ночи. Теперь он все чаще и чаще обращался к часам. По донесениями генерала Постовского, падения Воронежа надо было ожидать с минуты на минуту, Мамонтова не покидало нервное возбуждение. Время шло томительно, тягостно, а утешительных вестей не поступало. Утром третьего "дня он отказался от завтрака. Выпив залпом стакан вина, приказал вызвать к телефону генерала Постовского. Мамонтов брюзжал и матерился. Красное лицо покрылось испариной. Расставив ноги и заложив назад рукщ он двигал губами, словно что-то разжевывал. Когда ему сказали, что генерал Постовский у телефона, он почти вырвал из рук адъютанта телефонную трубку.

Сдерживая себя от гнева, он вскидывал голову и резко повторял:

— Знаю. Знаю. Это мне известно из вашего донесения еще два дня тому назад. Ерунда! — крикнул он, побагровев.— Ваши дивизии сформированы из лучших казачьих полков и обеспечены материальной частью больше чем в достаточной степени, а вы в^кото-рый ра’з доносите мне о сопротивлении какого-то сброда, набранного совдепами из тыловых и небоеспособных частей и отрядов. Где ваши обещания? Что вам еще надо, черт побери!.. Так.... Хорошо... Приказываю к исходу дня донести мне о полном очищении города от красных.

Он бросил трубку и, ссутулив плечи, быстро пошел к себе.

Его ждал адъютант.

— Разрешите, ваше превосходительство..«

— Что? .. Слушаю, — буркнул генерал.

— По полученным разведывательным данным, к Воронежу направляются регулярные части Красной Армии под командованием Фабрициуса.

— Латыша, — пренебрежительно отмахнулся генерал. — Дальше?

— В направлении Воронежа движется конный корпус Буденного.

— Ка-ак? — Мамонтов насторожился.

Генерал бросил на адъютанта такой свирепый взгляд и окатил такой похабщиной, что тот искренне пожалел, что поторопился с ответом. Мамонтов грузно опустил на стол руку.

— Запишите, — приказал он адъютанту. — «Тая как в нашу задачу входит дезорганизация связи и уничтожение тылов красных войск... каковая задача в значительной мере достигнута, приказываю вести глубокую разведку и доносить о движении красных частей.

При приближении конницы Будённого, — процедил он сквозь зубы, — отходить и в бой с ней не Ввязываться».

Мамонтов прекрасно помнил конницу Буденного, которая разгромила его под Царицыном. При упоминании о красном комкоре он морщился, как от зубной боли.

Генерал Постовский выходил из себя. Он сыпал приказы один гневнее другого, перегруппировывал и вводил в бой все новые и новые части.

Силы защитников Воронежа слабели.

Штаб укрепленного района бросил на помощь 608-му полку последние резервы гарнизона — комендантскую команду и батальон губчека. Бойцы цепочкой, один за другим, перебегая улицы и прижимаясь к домам, спешили занять рубеж до начала штурма.

Но штурм начался.

Сверкая клинками, поднимая тучи пыли, с диким гиком мчались во весь опор казаки, развертываясь по фронту. Казалось, что части 608-го полка не устоят и будут сметены этой стремительно несущейся лавиной. Но в самый критический момент подоспели чекисты и комендантская команда. Они встретили штурмующих дружными и меткими залпами. Разваливаясь и дробясь, конная лава еще продолжала катиться вперед, но уже по инерции. В следующие секунды она стала таять и исчезать, как дым, попавший под могучий порыв ветра. Но передышки защитники города не получили. В бой вступили пехотные части врага. У предместья города завязалась упорная и жестокая схватка. Красноармейцы сходились с врагами лицом к лицу и дрались врукопашную. Те, у кого не было штыков, хватали винтовку за ствол и крушили ею врагов, как дрекольем.