Себастьян Хаффнер - В тени истории
- Название:В тени истории
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Deutscher Taschenbuch Verlag (dtv)
- Год:1987
- ISBN:3-423-10805-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Себастьян Хаффнер - В тени истории краткое содержание
В этой книге представлены двадцать пять статей Себастьяна Хаффнера, написанных в промежутке времени за двадцать лет. Для русскоязычного читателя будет весьма интересно познакомиться как с малоизвестными для нас фактами истории, так и с взглядами и суждениями о них выдающегося немецкого публициста — как всегда, неожиданными и оригинальными. В "Исторических размышлениях" он обращается к истории Пруссии и Парижской Коммуны, к основанию Германского рейха Бисмарком и к захвату власти Гитлером. Он размышляет о роли в современной жизни Западной Римской империи, причем между периодом её упадка и нынешней Европой Хаффнер усматривает удручающие параллели: "Материальное благосостояние и цивилизация стремительно приходят в упадок, если угасает его духовная сущность. То, за что не готовы сражаться, то теряют". В "Биографических эскизах" он рисует портреты Ленина и Мао, Черчилля, Штреземанна и Аденауэра, и приходит при этом к не всегда удобным выводам. И он представляет "Гражданские размышления" об индустриальной революции, о прогрессе, а также о сегодняшней роли мужчины.
Даже если Вы не согласитесь с точкой зрения автора — все равно нельзя не оценить глубину и оригинальность его суждений по самым различным вопросам.
В тени истории - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
И тремя днями позже национал–либеральный депутат Эдуард Ласкер пишет Бисмарку: «После того, как будет отражено нападение, на передний план выступает вопрос о конечной цели войны, и это является темой номер один не только среди профессиональных политиков. Я не говорю о территориальных приобретениях; возбуждено стремление, разнообразные обстоятельства будут разрешаться через это, однако расширение границ не было германской целью войны и не будет той ценой, которой удовлетворится нация. Напротив, мне следует, исходя из наблюдений, отметить как глубокое убеждение народа, что Германия теперь, вместо договоров с южно–немецкими государствами, должна получить государственное единство в форме союза. Меньший результат привёл бы к глубочайшему разочарованию. Народ с его великими инстинктами предполагает, что будет исполнено то, к чему он страстно стремится».
И не только народ. Правая рука Бисмарка, государственный министр и президент государственной канцелярии Рудольф фон Дельбрюк, в середине сентября сообщал из Реймса, «что в военной ставке верховного командования установление германского единства с кайзером во главе рассматривается как лёгкая задача. Восемь победоносных сражений, в которых сыновья всех германских земель сражались и проливали кровь совместно, осуществили в сознании армии объединение Германии, а волшебство, которое произвела личность короля на офицеров и солдат всего войска, представляется естественным воплотить в короне кайзера. Объективно всё было готово: >Следовало только лишь проявить желание<, чтобы и формально привести всё в порядок. Возвышенное великими делами и большими успехами сознание без лишних слов перенесло настроение армии на отдельные государства, чьи контингенты образуют армию, и по этой причине всякое иное настроение желает игнорировать как неправомочное или отбросить его. Кто иначе наблюдал настроение в Баварии и в Вюртемберге, и кто не желает ничего знать ни об игнорировании, ни о насилии, тот рискует быть инертным и малодушным, если не считаться с ещё более худшим развитием событий».
Здесь уже звучит то, что национальное воодушевление не непременно разделялось в буржуазии и в армиях южно–немецких правительств, и подобное проявляется в распоряжении саксонского премьер–министра барона Рихарда фон Фризен саксонским депутатам в Мюнхене от 10 сентября: «Было бы против природы вещей, если бы желали предаваться вере в то, что немецкий народ после событий войны снова спокойно возвратится в прежнюю разобщённость и удовлетворится сохранением линии по Майну в качестве непреодолимой границы германских Севера и Юга. Даже те правительства, в государствах которых национальным сознанием еще не прониклось большинство населения, вынуждены будут сказать, что разочарование после таких событий должно будет привести не к ослаблению, но к существенному усилению национального движения».
Саксония, которую в 1866 году в качестве побежденной насильственно заставили вступить в Северогерманский союз, и которая была в нём единственным королевством, даже единственным более–менее существенным государством наряду с доминирующей Пруссией, естественно чувствовала себя в нём чрезвычайно неуютно. Поэтому у неё был очевидный интерес к расширению Союза в Южную Германию, что должно было создать ей некоторую возможность свободно дышать. Лучше всего она бы распустила Северогерманский Союз и заменила его другой конструкцией, более свободным пангерманским союзом. Однако у неё для этого было мало влияния, и в реальности при переговорах она едва ли играла активную роль. Эти переговоры проходили исключительно между Бисмарком с одной стороны и четырьмя южно–немецкими государствами с другой стороны.
Эти четыре государства были настроены весьма по–разному: Баден желал вступить в союз, даже стремился сделать это; маленький Гессен — Дармштадт был готов вступить менее ревностно, однако покорно; Вюртемберг нерешительно и с затягиванием; Бавария в принципе отрицательно, по меньшей мере решившись уступить только абсолютно неизбежному и сохранить столь много своего суверенитета, насколько это возможно, даже возможно в качестве платы за вступление выбить для себя приращение территории. Впрочем, Бавария была естественно намного большим, самым древним и самым самоуверенным южно–немецким государством, ключ к успеху или провалу переговоров был у неё в руках, и она осознавала это. Позиция Баварии очень хорошо охарактеризована в письме баварского посланника в Берлине графа Отто фон Брай — Штайнбург к своему премьер–министру:
«Теперь я полагаю, что баварское правительство, принимая во внимание политическое положение и определенные неизбежные последствия войны и национального настроения в германском вопросе, а именно будущее устройство Германии, должно корректно подтвердить своё участие, однако заранее весьма определённо обозначить границы этой уступки. От Баварии зависит судьба Южной Германии. Принципы, которые ты со своими коллегами представляешь, гарантируют пожалуй то, что корона и самостоятельность Баварии не уронят свою честь… Обстоятельства времени к тому же благоприятны тем, что более чем когда–либо правители в монархических интересах объединились друг с другом. Уважение к Баварии и признание её успехов, которые она достигла самостоятельно, столь велики, что с нами будут считаться».
Как же ведёт себя Бисмарк в этой ситуации? Можно лишь сказать: чрезвычайно осмотрительно и сдержанно. 17 сентября он сказал военному министру Вюртемберга: «Нашим принципом было и является, как Вы знаете, никоим образом не принуждать Южную Германию, а против товарищей по союзу это было бы полностью невозможно. Так что в германском вопросе мы ожидаем Вашего добровольного предложения. Однако чтобы это стимулировать, насколько мы можем, мы предложили встречу правителей Пруссии, Баварии и Вюртемберга в Версале».
Эта встреча правителей была пока единственной инициативой Бисмарка: официально она должна была послужить подписанию мирного договора с Францией, который в сентябре и в октябре казался ближе, чем в последующие месяцы; инструмент мира должен был быть подписан всеми союзными германскими правителями, «в известной степени головкой эфеса», как выразился Бисмарк. И возможно Бисмарк хотел надеяться, что при столь эмоционально насыщенном событии присоединение южно–немецких монархов к Северогерманскому Союзу удастся завершить в определённой степени как бы между прочим, внезапно. Однако из этого Версальского конгресса правителей ничего не вышло. Не только потому, что зондирования мира с Францией пока снова не увенчались успехом, но потому, что баварский король Людвиг II решительно отвергал любое приглашение. Своему секретарю двора он сообщил следующее: «С каждым днём его Величество всё более убеждается в том, насколько невозможно ему предпринять путешествие во Францию. Поэтому его величество полагает, что необходимо привести в оправдание какую–либо болезнь, например растяжение сухожилий. И не может ли господин придворный советник побеспокоиться о том, чтобы это стало известно публике и солдатам».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: