Крис Бонингтон - Голубой Нил на рафтах 1968 г

Поначалу наше путешествие казалось чем-то средним между военной операцией и слетом бойскаутов с его надуманным риском, однако после дня, проведенного на реке, приключения выглядели вполне реально. На следующий день все стало даже слишком реальным. Мои ощущения напоминали ощущения Дуга Скотта во время нашей экспедиции на Эверест в 1975 году, когда поначалу он испытал разочарование оттого, что счел себя пешкой в чужой игре, но только до тех пор, пока не почувствовал себя в деле по-настоящему, когда под самой вершиной оказался впереди. На Голубом Ниле я пережил подобное, когда стал членом небольшой партии, составлявшей острие копья всей экспедиции, ударной группы, спускавшейся вниз по реке в ее верховьях.

Я даже забыл про свое раздражение, которое испытывал от неусыпной, чуть ли не отеческой опеки Роджера Чэпмена. Он был превосходным лидером, но командовал нами словно взводом солдат, не допуская никаких возражений, а ведь с тех пор, как я покинул армию, я уже успел привыкнуть к непринужденному стилю руководства, характерному для альпинистских экспедиций. Я прекрасно ладил с двумя моими товарищами по лодке. Шотландец Ян Маклеод - человек хрупкого телосложения, служил капралом в воздушно-десантном полку войск специального назначения УкоммандосФ. Несмотря на невысокое звание, он не тушевался перед старшими и проявил такую компетентность во всем, что пользовался уважением даже Блашфорд-Снелла. Другим членом экипажа моей лодки был молодой пехотный лейтенант Крис Эдварде - верзила под два метра ростом, он играл в регби за армейскую команду, отличался огромной физической силой, но в то же время обладал покладистым характером и не был обделен воображением.

На следующий день мы начали с того, что стали проталкивать лодки сквозь архипелаг покрытых буйной растительностью островов. Колючие остроконечные пальмы смыкались над нашими головами, а внизу сырая непроходимая чаща почти перегораживала само русло. Только к полудню мы достигли чистого рукава там, где река раздалась вширь и обмелела. Последовала серия порогов, один опаснее другого. Мы не могли провести петую разведку, потому что в том месте берега поросли непроходимым кустарником и сильно заболочены. Нам оставалось продвигаться только вперед и надеяться на лучшее. На одном из порогов экипаж УНадеждыФ выбросило из лодки волной. Джима Мастерса в свои сорок лет он был самым старшим в нашей ударной группе - засосало подводным течением, и он всплыл на поверхность только благодаря спасательному жилету с автоматической системой поддува. Покуда, высадившись на берег, мы ремонтировали днище лодки, он сидел в стороне от нас, как-то странно притихший и напряженный. Тогда мы не поняли, что происходит с ним, что он испытал и чем так сильно потрясен.

После случая с Джимом Мастерсом мы провели лодки через очередной порог на веревочных буксирах с берега, но на это ушло много времени, и у нас лопнуло терпение. Мы едва просмотрели начало следующего порога (издали было заметно только колебание воды впереди) и решили пройти его с хода. Роджер Чэпмен шел первым и исчез из виду с устрашающей быстротой. Последовала длинная пауза, а затем мы увидели зеленую ракету. Это был сигнал для следующей лодки. Мы выждали, когда УНадеждаФ уйдет от нас на несколько метров вперед, и двинулись сами. Наши товарищи впереди проскочили, умудрившись не опрокинуться, однако мы видели, что они с трудом справлялись с лодкой. Их пронесло через несколько других порогов, прежде чем им удалось прибиться к берегу.

Нам повезло меньше. Мы так и не увидели порога, пока не оказались прямо на нем. Похожий на запруду слив пенящейся воды низвергался к подошве, затыкавшей проход огромной стоячей волной, вызванной тягой воды, перекатывающейся через препятствие и отбрасываемой вспять. Какое-то мгновение лодка заколебалась на краю водоворота. а затем ринулась вниз. Все мы что-то орали. Лодка ударилась о камень, завертелась волчком, и в следующее мгновение я оказался под водой. Всплыв на поверхность, я мельком увидел днище перевернутой лодки, и меня снова затянуло под воду. Инстинктивно я выдернул чеку баллона со сжатым воздухом для автоматического поддува спасательного жилета, вынырнул на поверхность, успел глотнуть воздуха и снова ушел под воду. Меня словно полоскали в огромной стиральной машине. Я не чувствовал страха, мне просто инстинктивно хотелось сделать вдох, затем до моего сознания стало доходить, что я, кажется, намереваюсь утонуть. Легкое ощущение вины перед женой Вендой сменилось любопытством: УКак все будет, когда меня не станет? Ф

Внезапно вода ослабила свой захват, и я увидел, что меня несет на камни у подножия порога. Все трое едва спаслись. Ян Маклеод уцепился за лодку, и его пронесло дальше через огромные сливы, прежде чем он сумел ухватиться за ветку кустарника, свисавшую с берега, и выбраться на сушу. Криса Эдвардса поволокло к краю другого порога, и его с большим трудом спас другой член нашей группы, который сумел перехватить его, спустившись в воду на конце веревки.

Для того чтобы полностью почувствовать приключившееся с нами, мне потребовались сутки. Венда и я потеряли нашего первого ребенка всего два года назад он утонул, и это усилило мой ужас. Меня так сильно потрясло случившееся, что я попросил Роджера Чэпмена вывести меня из состава команды Увспененной водыФ. Еще один человек тоже Уподал в отставкуФ, а Крис Эдварде получил такие ранения, что не могло быть и речи о его дальнейшем участии в сплаве. Роджер Чэпмен и Джон Блашфорд-Снелл попали в трудное положение. События того дня выявили весьма реальные опасности реки и показали, что резиновые лодки не годятся для плавания по порогам. Роджер Чэпмен отправился пешком на разведку русла ниже порогов Тиссиат, которые выглядели еще опаснее, а все мы остались, чтобы провести лодки вниз по течению вплотную к берегу к началу порогов. Пороги Тиссиат производят не меньшее впечатление, чем Ниагара. Они ниспадают огромным занавесом, перемежаясь с лесистыми островками, с отвесной стены, которая перегораживает узкое ущелье, раскрывающее свой зев навстречу широкой долине. Непосредственно ниже них находится гидроэлектростанция, а чуть дальше старый мост (один из двух, построенных здесь португальцами в восемнадцатом столетии).

Поскольку у нас не хватало рабочих рук, я согласился помочь спустить лодки вниз по течению. Пришлось проталкивать их по узким рукавам, порой перетаскивая волоком через заросли мокрой травы в обход самых тяжелых порожистых участков, и я понемногу стал отходить от потрясения. меня даже начали одолевать сомнения по поводу решения выйти из игры, особенно после того, как два других члена экспедиции, которые тоже имели семьи, решили продолжать начатое. Когда вернулся Роджер, я попросил его снова включить меня в состав команды Увспененной водыФ, однако он уже нашел мне замену и, как я подозреваю, был очень рад избавиться от отчаянного спорщика, от Которого можно было ждать только неприятностей и который, как представитель прессы, пользовался своим положением, чтобы своевольничать. Теперь Роджер Чэпмен сократил численность своей команды до шести человек, распределив их по двум лодкам. После рекогносцировки он пришел к выводу, что некоторые участки реки слишком опасны, поэтому лодки перевезли на несколько миль ниже порогов Тиссиат. Затем на веслах было пройдено двенадцать миль до того места, где берега реки смыкаются в узкую горловину, сквозь которую проталкивается весь объем воды. несомой Голубым Нилом, кипящей здесь словно в котле. В этом месте река ныряет в ущелье с отвесными стенами, которое тянется на шесть миль до второго португальского моста, ниже которого все выглядит не так уж страшно. Поэтому Роджер Чэпмен решил сплавить лодки без людей вниз по течению, чтобы их подобрала другая партия, которая соответственно займет позицию у моста, в то время как два экипажа лодок пройдут этот участок пешком.