Евгений Савицкий - Полвека с небом

Однажды, не помню уж какими судьбами, в руки механика моего самолета попал американский кинофотопулемет. Гладков, понятно, тотчас установил его на моем Як-3 и попросил при случае опробовать заграничную технику. Такой случай скоро представился. Возвращаясь с Самойловым со свободной охоты, я заметил на шоссе мчавшуюся на большой скорости длинную черную легковую автомашину. Спереди и сзади ее сопровождали по четыре мотоциклиста. Видать, какая-то важная птица едет, подумалось мне.

— Атакую! — передал я Самойлову. — Промажу — твоя очередь.

Атаковал со стороны солнца. На пологом пикировании, взяв поправку на скорость автомашины, открываю огонь. Автомобиль швырнуло в кювет, где он тут же взорвался.

— А мне опять делать нечего! — слышу в наушниках шлемофона обиженный голос Сени Самойлова.

— Как это — нечего? А автоматчики?

Мотоциклисты успели залечь по обочинам и лупят оттуда в воздух из автоматов. На втором заходе мы буквально прострочили оба кювета. Особенно постарался Самойлов, даже еще один заход не поленился сделать, чтоб уж наверняка.

В другой раз нам попалась колонна из четырех крытых брезентом грузовиков. Груза сверху, да еще под брезентом, конечно, не разглядишь, но, судя по всему, перевозили боеприпасы. Когда я уже заходил в атаку, Самойлов предложил подождать, чтобы головная машина въехала на мост, переброшенный через какую-то небольшую речку. Все правильно, подумал я. Если ее поджечь на мосту, образуется пробка. Так мы и сделали. Дождались, когда два из четырех грузовиков оказались на мосту, и ударили. В первом грузовике что-то взорвалось, и деревянный мост под ним рухнул. Вторая машина тоже опрокинулась в воду. А две оставшиеся поджег Самойлов.

После посадки мне доложили, что меня только что вызывал на провод командарм Хрюкин. Я сразу же связался со штабом армии, и Хрюкин сказал, что разыскивал меня для того, чтобы лично поставить боевую задачу. Разговор наш он закончил вопросом:

— А вы, конечно, опять летали?

— Так точно, товарищ командующий! Хотел кино-фотопулемет проверить.

— В бою, надо полагать?

— Несколько грузовиков с воздуха расстреляли.

— Завидую вам. И где только вы время на все находите? На днях, говорят, легковой «опель-адмирал» вместе с немецким генералом сожгли. Теперь вот грузовики…

— «Опель-адмирал» действительно был, — растерялся я. — А про генерала впервые от вас слышу.

Когда связь закончилась, присутствовавший при разговоре начальник штаба корпуса полковник Кац спросил:

— Писать боевое донесение будем?

— Не нужно. Вы же слышали, обо всем доложил командующему устно.

А на другой день поступило распоряжение начальника штаба армии генерала А. С. Пронина, чтобы оба вылета оформить как положено, и если есть фотоснимки, приложить их к боевым донесениям. Оказалось, что в штабе армии допрашивали пленного немецкого летчика, и тот показал на допросе, что их командование в последнее время стало требовать, чтобы автоперевозки осуществлялись в основном в ночное время либо под прикрытием истребителей. Конечно, наивно было бы связывать это лишь с результатами наших с Самойловым двух вылетов. Но свободная охота, широко практиковавшаяся летчиками корпуса, бесспорно, доставляла противнику немало хлопот и неприятностей. А снимки мы в штаб армии отправили, кинофотопулемет американского производства в работе оказался вполне надежным.

Но свободная охота, несмотря на ее результативность, являлась все же только подспорьем в боевой работе корпуса. Основным в ней было прикрытие, а также поддержка наземных войск, борьба за удержание господства в воздухе. Особенно тяжелые бои разгорелись в те дни над переправами на реке Березина. Немцы стянули туда много авиации, стремясь во что бы то ни стало разбомбить их и тем самым замедлить темп наступления наших войск. «Юнкерсы» рвались к переправам под сильным прикрытием, и иной раз нашим истребителям приходилось принимать неравный бой. Заместитель командира эскадрильи капитан В. Мельников со своей шестеркой «яков» вступил в схватку с двадцатью пятью вражескими самолетами. Два «яка» связали боем четверку «мессершмиттов» прикрытия, а остальные, уничтожив пять «юнкерсов», буквально разогнали строй вражеских бомбардировщиков, заставив их в конце концов отказаться от выполнения боевой задачи. Во всяком случае, прицельного бомбометания по переправам они осуществить так и не смогли.

Довелось и мне участвовать над Березиной в таком бою, когда все преимущества, казалось бы, были на стороне противника. И дело даже не только в том, что против нашей пары «яков» в небе оказалось четыре «Фокке-Вульфа-190». У нас было на исходе горючее, а немцы попались упорные, цепкие и дрались, надо сказать, мастерски. Правда, нам здорово помогло то, что у одного из «фоккеров» то ли отказали пушки, то ли немецкий летчик где-то еще до нас успел израсходовать большую часть боезапаса. Так или иначе, но после двух-трех коротких очередей стрельбу он прекратил. И когда мы с ведомым подожгли другой «Фокке-Вульф-190», немцы, не догадываясь, что у нас в баках почти не осталось горючего, вышли из боя и повернули на запад. Мне дотянуть до аэродрома кое-как удалось, а ведомому пришлось садиться в поле на вынужденную.

И все же немецкая авиация была уже далеко не та, какой показала себя в сражениях над Кубанью или хотя бы во время Крымской операции. Резко сбавила и числом, и умением. Самоуверенных, набравших мастерства в воздушных схватках асов у немцев становилось все меньше, а пришедшим на смену, наспех подготовленным летчикам явно не хватало опыта.

2 июля танковые соединения 3-го Белорусского фронта, быстро продвигавшиеся в глубь трещавшей по швам вражеской обороны, овладели важными узлами дорог Вилейка и Красное, отрезав тем самым противнику путь отступления на Вильнюс. 3 июля был освобожден Минск. В центре германского фронта образовалась гигантская четырехсоткилометровая брешь, которую противнику нечем было заполнить [10]. Войска 1-го Прибалтийского, 3-го и 1-го Белорусских фронтов при поддержке прочно удерживавшей господство в воздухе авиации продолжали наступление на даугавпилсском, молодечненском и барановичском направлениях. Немецкая группа армий «Центр», измотанная и обескровленная в сражениях, с каждым днем все больше утрачивала способность сдерживать натиск наступающих советских войск.

Начинался второй этап Белорусской операции. Ставка ВГК поставила перед участвовавшими в операции четырьмя фронтами новые задачи на дальнейшее развитие наступления. Большая часть территории Белоруссии была освобождена; впереди — Литва и Латвия.

Основной задачей нашего корпуса по-прежнему оставалось прикрытие, а также поддержка с воздуха частей 5-й армии генерала Н. И. Крылова и 3-го гвардейского механизированного корпуса генерала В. Т. Обухова. По-прежнему остро стоял и вопрос с поиском новых полевых аэродромов — танковые части далеко отрывались от пехоты, а прикрывать их, летая с действовавших аэродромов базирования, было бы и сложно, и неэффективно: большие расстояния съедали горючее. Требовались взлетно-посадочные площадки ближе к районам боевых действий танкистов. И мы повсюду настойчиво искали их, включая и территории, не полностью освобожденные от противника.