Евгений Савицкий - Полвека с небом

В одном из таких разведывательных вылетов наша с лейтенантом Пивоваровым пара напоролась на группу из двенадцати «Фокке-Вульф-190». Произошло это восточнее Вильнюса, где танковые соединения генерала Обухова вели бои в глубоком отрыве от пехотных частей. Немцы свалились на нас столь внезапно, что уклониться от боя было уже нельзя. Пришлось вступить в неравную схватку. Бой завязался на малой высоте, когда мы с Пивоваровым кружили почти над самой землей, стараясь отыскать пригодную для посадки истребителей площадку. Обнаружившие нас немецкие летчики стремительно спикировали на пару «яков», посчитав ее легкой добычей. Однако они быстро разобрались в том, что ошиблись. Истребители Як-7б, на которых мы в тот раз вели разведку, гораздо легче и маневреннее, чем «Фокке-Вульф-190». Именно это нас и выручило. И хотя машина Пивоварова получила восемнадцать пробоин, а я привез на аэродром две здоровенные дыры в крыле и перебитые снарядами лонжероны, из-за чего самолет длительное время простоял в капонире, пока на транспортном Ли-2 не привезли с завода запасные крылья, все же расправиться с нами немцам не удалось. Больше того, им самим крепко попало. Воспользовавшись преимуществом в маневрировании, я срезал одного «фоккера», летчик которого, выпрыгнув с парашютом, попал в плен к танкистам генерала Обухова. А прикрывавший мою атаку лейтенант Пивоваров умудрился на выходе из нее всадить очередь в другой вражеский истребитель, который, задымив, вышел из боя и ушел на запад.

В общем, выкрутились. Хотя площадку подыскать так и не удалось. А она нам в тех местах была тогда просто необходима. Помогли сами же танкисты: отбили у немцев аэродром возле села Парубанок, расположенного недалеко от Вильнюса. Заминировать его немцы не успели. Зато огонь из дальнобойной артиллерии по нему вели. Об этом мне доложил мой заместитель майор Новиков, прилетевший туда с одной из первых групп истребителей. Он же сообщил, что на аэродром приходили несколько литовских женщин из соседнего села и предлагали от имени местного населения помощь.

— Чем же они нам могут помочь? — удивился я.

— Говорят, сделают все, что потребуется, — отозвался Новиков. — Видать, крепко им здесь фашисты насолили.

— А кому от них сладко было?

На том бы наш с Новиковым разговор и кончился, если бы не очередной орудийный обстрел аэродрома. Снаряды рвались на летном поле.

— И часто так? — спросил я Новикова.

— Да не так чтобы очень. В общем, летать, думаю, можно.

Тут я и вспомнил о предложении литовских женщин. С их помощью можно было попытаться соорудить для укрытия самолетов земляные капониры и отрыть щели для личного состава. Нельзя было допустить, чтобы противник, обстреливая аэродром, помешал нам его использовать.

Послали в село. Приходившие прежде на аэродром женщины привели с собой пожилого литовца — единственного, как выяснилось, мужчину, оставшегося на селе. Но ни лопат, ни кирок, ни носилок у них не оказалось. Не голыми же руками землю копать…

— Да вы не беспокойтесь. Где-нибудь разыщем, — пообещал мужчина, с трудом говоривший на русском языке. — Вы только нарисуйте на бумажке, как выглядят ваши капониры, и размеры их укажите. А все остальное мы сделаем.

Оставив Новикова на аэродроме, я вернулся в штаб корпуса и связался с командармом Хрюкиным. Выслушав мой доклад, он сказал:

— То, что обстреливают аэродром, конечно, плохо. Но выхода у нас нет. Нужно не просто посадить там хотя бы один истребительный авиаполк, но и создать подвижной командный пункт для управления действиями авиации. Хорошо сделали, что связались с местным населением.

Разговор с командующим изменил мои планы. Захватив с собой командира 278 иад полковника Орлова, я в тот же день вернулся на аэродром Парубанок. Там мы заново осмотрели летное поле, взлетно-посадочную полосу, кое-какие постройки, оставшиеся после немцев, и пришли к единодушному выводу, что с аэродромом этим нам здорово повезло. Все было в полном порядке. И если бы не артобстрел, хоть сейчас сажай на него полк, а то и всю дивизию.

Связавшись по радио со штабом корпуса, я приказал полковнику Кацу, чтобы тот высылал на Ли-2 все, что требуется для организации подвижного командного пункта. Кац был уже в курсе и, предугадав развитие событий, успел подготовиться к ним заранее. На двух транспортных Ли-2 прибыло нужное оборудование: передвижная радиостанция и запчасти к ней. На этих же самолетах прилетели десять автоматчиков для охраны с двумя пулеметами и изрядным запасом гранат.

Едва выгрузились и отправили транспортники назад, на горизонте со стороны запада показалась большая группа самолетов, идущая в сторону нашего аэродрома. Немецкие Ю-52 шли без прикрытия на высоте примерно 1000 — 1200 метров.

— Будто к себе домой идут, — с досадой сказал Орлов.

— Может, еще не знают, что на аэродроме теперь мы, а не немцы, — высказал догадку я. — Придется встретить непрошеных гостей.

В наследство от прежних хозяев аэродрома нам досталось два разбитых грузовика, которые я распорядился выкатить на взлетную полосу и поставить их таким образом, чтобы они перегородили ее поперек, препятствуя посадке, если бы «юнкерсы» вздумали ее осуществить. Но тут вдруг я разглядел, как под одной из вражеских машин стали раскрываться парашютные купола. Затем еще и еще… Стало ясно, что фашистские транспортники выбрасывают десант. Группа большая: сыплют и сыплют… Десант, конечно, сбрасывают в помощь своим наземным войскам, подумал я. Но кое-что, судя по всему, достанется и на нашу долю.

Так оно и получилось. Около тридцати парашютистов выбросились в районе аэродрома. Устоим ли? Как-никак отборные, специально обученные солдаты. А у нас десять автоматчиков да сержант с ними за старшего…

Подготовили к бою оба ручных пулемета, залегли, ждем. Десантники приземлились на открытом, простреливаемом со всех сторон поле, но стрелять рано — слишком велико расстояние. Немцы собрались в группу, развернулись в цепь и с автоматами наизготове двинулись в нашу сторону. Пришлось взять на себя роль командира взвода, хотя во взводе, конечно, солдат побольше. Подпустив вражеских парашютистов поближе, я приказал открыть огонь. Немцы залегли. Началась перестрелка. Вижу, несем потери: один убитый, двое раненых, причем оба тяжело. Что делается у противника, отсюда не разглядишь. Но скоро выяснилось: им досталось куда больше нашего. Во-первых, мы в укрытии, а они на голом месте. Ну и два пулемета свое дело сделали.

В общем, через несколько минут трое немцев подняли вверх руки. Я приказал прекратить огонь. Смотрим, встают остальные, тоже задирают руки. А автоматы, между прочим, у них на груди болтаются. Вдруг хитрят? Немецкого я не знал, кричу по-русски: «Бросай оружие!» Поняли. Поснимали автоматы, сложили на землю.