Ирина Голуб - Занимательная стилистика

Разве этот рассказ не волнует нас, хотя в нем и нет тропов?

Таким образом, отсутствие тропов в речи еще не свидетельствует о ее бедности, невыразительности. Все зависит от мастерства писателя. Однако, если он не использует тропов, условием мастерства является наблюдательность автора, его умение подчеркнуть характерные детали, точность словоупотребления, эмоциональность лексики. В речи же, насыщенной тропами, мастерство писателя проявляется в искусной метафоризации, в привлечении разнообразных стилистических приемов для создания ярких художественных образов. Стилистика образной речи более сложна, она требует глубокого и разностороннего изучения.

Как же используются тропы в художественной речи? Писатели обращаются к ним в пейзажных зарисовках: Теплый бархат ночи богато расшит, украшен голубым серебром огней… (М. Горький). В сентябре начинается листопад. Страна бывает покрыта золотом и синевой. Тихие дожди листвы шуршат под холодным солнцем (К. Паустовский).

Тропы помогают писателям несколькими штрихами нарисовать портрет человека, подчеркнув его индивидуальные, неповторимые черты. Например, как лаконично и точно характеризовал А.С. Пушкин светских щеголей: Весь спрятан в галстук, Фрак до пят, Дискант, усы и мутный взгляд; Румян, как вербный херувим, Затянут, нем и недвижим.

Не следует думать, что чем больше поэт использует образных средств, тем ярче будут нарисованные им картины. В иных случаях предмет описания требует экономии речевых красок, особой строгости их применения. Но и тогда удачно использованный троп помогает художнику запечатлеть одну из главных, характерных черт героя. Например, С. Щипачев воссоздает облик В.И. Ленина в таком четверостишии:

Здесь художественный образ создают два тропа: слова, рисующие знаменитый ленинский жест — выброшенная вперед рука, что символизирует устремленность в будущее, призыв к борьбе, и слово бронза , употребленное в значении «монумент». Эти тропы несут глубокую философскую нагрузку, устанавливая связь времен, они прокладывают мостик от художественного образа В.И. Ленина — оратора, выступающего перед народом, к увековеченному образу гениального вождя, отлитого в бронзу.

А помните, как выразительна насыщенная тропами поэтическая речь В. Маяковского, когда он пишет о В.И. Ленине? — Землю всю охватывая разом, видел то, что временем закрыто ; Он к товарищу милел людскою лаской. Он к врагу вставал железа тверже ; Улица, будто рана сквозная, так болит и стонет так. Здесь каждый камень Ленина знает по топоту первых октябрьских атак ; Время, снова ленинские лозунги развихрь! Нам ли растекаться слезной лужею? Ленин и теперь живее всех живых. Наше знанье, сила и оружие.

Выделите слова, употребленные в переносном значении, то есть как тропы, и вы увидите, как ценил В. Маяковский их выразительную силу. Несмотря на то, что все писатели применяют одни и те же стилистические приемы усиления выразительности речи, поэтические образы у них всегда оригинальны, самобытны. Например, И.С. Никитин о небе сказал: Под большим шатром голубых небес Вижу даль степей зеленеется… — небо предстало поэту как шатер. У А.А. Фета оно рождает совсем иные ассоциации:

Другие художественные образы положены в основу изображения неба у Н.А. Некрасова:

У раннего С. Есенина есть образ: Алый мрак в небесной черни Начертил пожаром грань , а в расцвете своего мастерства поэт писал: Небо как колокол, месяц — язык…

Не только у разных авторов при описании близких явлений мы находим самобытные образы, но и в творчестве каждого художника один и тот же предмет может получать воплощение в совершенно различных тропах. Так, С. Есенин, сравнивший небо с колоколом, в другом случае пишет: На небесном синем блюде Желтых туч медовый дым или: Ситец неба такой голубой ; подметив, как Ягненочком кудрявый месяц Гуляет в голубой траве , поэт в другом стихотворении скажет: Рыжий месяц жеребенком Запрягался в наши сани или: Золотою лягушкой луна Распласталась на тихой воде и т. д. Краски для образной речи неистощимы, как и творческая фантазия поэтов.

Если же образное словоупотребление начинает повторяться и те или иные тропы становятся привычными, они могут закрепиться в языке как новые значения слова ( время летит, вихрь событий, военная гроза ) или стать фразеологизмами ( совесть заговорила, свернуться калачиком, как две капли воды ). Такие тропы называются общеязыковыми в отличие от авторских. Причем любой троп может стать общеязыковым. В общеязыковых тропах прямое значение слов стирается, а иногда и утрачивается совсем. Их употребление в речи не рождает в нашем представлении художественного образа, и поэтому они малоинтересны в стилистическом отношении.

А бывают и такие «тропы», употребление которых стилистически нежелательно, потому что они не только не создают образа, но и обесцвечивают слог, делают язык бедным, невыразительным. В таких случаях говорят уже не о тропах, а о речевых штампах. Так, журналист придумал свежий, оригинальный заголовок газетной статьи об уборке хлопка — «Белая страда». Когда-то собратья по перу порадовались такому удачному, идущему от поэтической речи выражению. Но вскоре газетные полосы запестрели «белыми спартакиадами», «белыми рейсами», «голубым патрулем», «зеленым патрулем», «зеленой жатвой» и т. п. Возник штамп, и сейчас подобные «находки» воспринимаются уже как проявление дурного вкуса. С такими речевыми штампами стилистика ведет борьбу.

Штампованные «образы» не редки и в ученических сочинениях. Здесь почему-то всякого героя стараются определить как «выходца» из той или иной среды: «Онегин, Печорин — выходцы из дворянской среды; Базаров — выходец из народа»; этот же ярлык прикрепляется и к Пугачеву в «Капитанской дочке» А.С. Пушкина, к Павлу Власову и к Корчагину, как, впрочем, и к писателям — М. Горькому, Н. Островскому и другим. Но почему все они «выходцы»? Куда они вышли? Вы не задумывались над этим?