Ирина Голуб - Занимательная стилистика

Случайный пропуск слова, или речевая недостаточность, — результат небрежности. Подобные ошибки часто возникают в устной речи, когда говорящий торопится и не следит за правильностью выражения мысли. Речевая недостаточность наносит серьезный ущерб не только стилистической, но и смысловой стороне речи: в предложении нарушаются грамматические и логические связи слов, затемняется смысл.

Пропуск слова может совершенно исказить мысль и привести к абсурдности высказывания. Чего стоят, например, некоторые объявления! У кассы цирка: «Дети до пятилетнего возраста проходят в цирк на руках»; на двери рентгенкабинета: «Делаем только срочные переломы»; в инспекции по страхованию от несчастных случаев: «Инспекция государственного страхования приглашает вас в любой четверг в Госстрах для получения травмы». Не сразу и догадаешься, что маленьких детей в цирке родители должны держать на руках, что рентгенологи могут сделать лишь срочные снимки переломов, а Госстрах готов выплатить деньги по условиям страхования от травм в любой четверг…

Пропуск слова может стать причиной алогизма — сопоставления несопоставимых понятий. Например: «Язык героев Шолохова резко отличается от героев других писателей» (можно сравнить язык героев М. Шолохова только с языком героев других писателей); «Характеру Аркадия Кирсанова, как и его отцу, свойствен лиризм» (не лучше ли написать: Аркадий Кирсанов, как и его отец, склонен к лиризму? ).

В результате пропуска слова нередко происходит и подмена понятия . Например: «На выставке среди экспонатов был и филателист из Омска». Но ведь экспонировался, конечно, не сам собиратель марок, а его альбом. Подобные нелепые и смешные речевые ошибки попадают в журнал «Крокодил» в рубрику «Нарочно не придумаешь»: «Больные, не посетившие амбулаторию в течение трех лет, выкладываются в архив»; «Татьяна заняла первое место среди девушек второго разряда»; «За хорошую работу меня наградили Доской почета».

Подмена понятия встречается и в вашей речи, когда вы говорите:

«В кабинете литературы висят … великие писатели » (а не их портреты).

«Павел Власов купил гармошку и стал ходить … с накрахмаленной грудью » (пропущено в рубахе ).

Речевую недостаточность как распространенную ошибку следует отличать от эллипсиса — стилистической фигуры, основанной на сознательном пропуске того или иного члена предложения для создания особой выразительности. Наиболее экспрессивны эллиптические конструкции без глагола-сказуемого, передающие динамичность движения: Я за свечку, свечка — в печку! Я за книжку — та бежать и вприпрыжку под кровать (К. Чуковский). При эллипсисе нет необходимости восстанавливать пропущенные слова, так как смысл предложения ясен и введение в него уточняющих слов лишит его легкости, выразительности.

Н.В. Гоголь писал: «Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово…» Вдумайтесь в эту замечательную мысль: ведь писателя восхищает метко сказанное слово, именно оно замашисто и бойко, оно «вырывается из-под самого сердца»… Несомненно, Н.В. Гоголь восхищался эмоциональной, образной речью, которая не оставляет равнодушным ни слушателя, ни читателя.

Искусству художественного слова нас учат русские писатели, которые из родного языка, по выражению М. Горького, «сделали чудо». В языке художественной литературы образность речи получает наиболее полное проявление. В чем же особенность использования богатств языка писателями? Как удается им достичь живости, наглядности, красочности описаний?

Образность речи очень часто достигается благодаря употреблению слов в переносном значении. Например, К. Паустовский описывает грозу: Грозовая туча курилась пепельным дымоми быстро опускалась к земле. Вся она была однообразного аспидного цвета. Но каждая вспышка молнии открывала в ней желтоватые зловещие смерчи, синие пещеры и извилистые трещины, освещенные изнутри розовым мутным огнем. Пронзительный блескмолний сменялся в глубине тучи полыханием медного пламени. А ближе к земле, между тучей и лесами, уже опустились полосыпроливного дождя. Выделенные слова, выступающие в образных значениях, помогают нам живо представить картину грозы.

Слова, используемые писателем в переносном значении, называются тропами (от греческого тропос — «образ, поворот, оборот»). Тропы нужны художнику слова для наглядности изображения тех или иных предметов, явлений.

Иногда неправильно считают, что к тропам обращаются лишь при изображении необычных, исключительных картин. Тропы могут быть ярким средством и реалистических описаний, лишенных романтического ореола. Например, у М. Горького: Бескровныелица , угасшиеглаза , усталыеголоса — тусклая безучастность холодного вечера осени… В таких случаях самые обыкновенные слова приобретают большую выразительную силу. Тропы могут живописать и явления неэстетические, вызывающие отрицательную оценку читателя. Например: Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Никифоровича — на редьку хвостом вверх (Н.В. Гоголь). Для стилистической оценки тропов важна не их условная «красивость», а их органичность в тексте, обусловленность их содержанием произведения.

В то же время важно заметить, что в художественной речи используется своеобразный стилистический прием, когда писатель намеренно отказывается от тропов и употребляет все слова только в их точных значениях. Например, А.С. Пушкин в романе «Евгений Онегин» не употребляет тропов в таком описании: Был вечер. Небо меркло. Воды струились тихо. Жук жужжал… Единственным выразительным средством речи в этом отрывке является звукоподражание: в последнем словосочетании слышится ж-ж-ж . Но можно ли отказать в художественности такой зарисовке? Безусловно нет! А вот другой пример — из прозы. Вы не помните, как Тимка прощался с его любимыми птицами в повести А. Гайдара «Школа»? Вот этот эпизод:

Птиц своих он распустил. — Всех… Все разлетелись, — говорил Тимка. — И малиновка, и синицы, и щеглы, и чиж. Я, Борька, знаешь, больше всего чижа любил. Он у меня совсем ручной был. Я открыл дверку клетки, а он не вылетает. Я шугнул его палочкой… Взметнулся он на ветку тополя да как запоет, как запоет!.. Я сел под дерево, клетку на сучок повесил… Долго сидел, думал, потом встаю, хочу взять клетку. Гляжу, а на ней мой чижик сидит. Спустился, значит, сел и не хочет улетать. И мне вдруг так жалко всего стало, что я… Я чуть не заплакал, Борька.