Оливер Сакс - Галлюцинации

Мне было очень тяжело в детстве, потому что никто из взрослых или сверстников не испытывал ничего подобного. Когда я пыталась поговорить со взрослыми или с другими детьми о моих ощущениях, на меня смотрели как на сумасшедшую или лгунью. Я возбуждала в людях лишь гнев и подозрения. Мне стало легче, когда я повзрослела (правда, когда мне назначили лечение от нарколепсии, психиатр сказал, что я страдаю психозом с необычайно реалистичными галлюцинациями)».

Установление правильного диагноза – «нарколепсия» – сильно помогло Стефании В. Однако ей стало еще легче, когда она познакомилась с другими страдавшими галлюцинациями людьми в группе «Нарколептической сети» [75]. После постановки диагноза и назначения соответствующего лечения жизнь Стефании разительно переменилась к лучшему.

Линн О. страшно жалеет о том, что врачи раньше не сказали ей о том, что ее галлюцинации – часть нарколептического синдрома. До установления диагноза, написала она мне,

«эти эпизоды случались достаточно часто для того, чтобы я заподозрила у себя не расстройство сна, а какую-то психическую аномалию, что-то сверхъестественное и паранормальное. Много ли на свете людей, которые именно так оценивают свои переживания? Если бы я раньше знала об этом расстройстве, то, вместо того чтобы подозревать у себя какую-то психическую болезнь, обратилась бы за квалифицированной помощью. Сейчас мне сорок три года. Я обрела мир и спокойствие после того, как узнала, что многие мои переживания были обусловлены вполне телесной болезнью».

В другом письме Линн писала: «Я стала другим человеком, заново оценив многие из своих «паранормальных» переживаний, и сейчас на основании нового взгляда на свое состояние строю иную картину мира. Это как прощание с детством или, лучше сказать, с мистическими таинствами – это и радостно и грустно одновременно».

У многих больных нарколепсией наряду со зрительными наблюдаются также слуховые и тактильные галлюцинации и странные ощущения в теле. Кристина К. предрасположена к сонному параличу, который часто сопровождается описанными ею самой галлюцинациями:

«Я легла в постели, несколько раз повернулась с боку на бок и, в конце концов, очутилась в положении на животе лицом вниз. В этот момент я почувствовала, что все мое тело начало быстро неметь. Я постаралась принять более удобное положение, но паралич уже развился, и я была не в состоянии сдвинуться с места. Потом у меня возникло ощущение, будто кто-то сел мне на спину и принялся с силой вдавливать в матрац. Тяжесть давила все сильнее и сильнее, а я по-прежнему не могла двигаться. Тяжесть соскользнула со спины, и кто-то, тяжело дыша, улегся рядом со мной. Я страшно испугалась, так как у меня не было ни малейших сомнений в реальности происходящего – ведь я находилась в ясном сознании. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось повернуть голову и посмотреть на лежавшего рядом человека. Это был очень высокий мужчина в черном костюме и по виду явно тяжелобольной. Лицо его было зеленовато-бледным, он тяжело дышал и находился, наверное, в шоке. Я попыталась закричать, но губы не повиновались мне, и я не смогла произнести ни звука. Мужчина продолжал смотреть на меня выпученными глазами, а потом принялся выкрикивать случайно следовавшие друг за другом числа: ПЯТЬ – ОДИННАДЦАТЬ – ВОСЕМЬ – ОДИН – ТРИ – ДВА – ЧЕТЫРЕ – ОДИН – ДЕВЯТЬ – ДВАДЦАТЬ. Потом мужчина истерически захохотал. Вскоре ко мне начала возвращаться способность к движениям, а облик мужчины становился все более и более расплывчатым и в конце концов исчез совершенно. После этого я смогла встать».

Еще одна моя корреспондентка, Дж. Д., тоже описала галлюцинации, связанные с сонным параличом, включая ощущения давления на грудь:

«Иногда мне казалось, что я вижу, как по потолку ползают сороконожки или гусеницы. Однажды мне привиделась наша кошка, забравшаяся на полку в моей комнате. Кошка каталась и крутилась, постепенно превращаясь в крысу. Но самая страшная галлюцинация – это паук, усевшийся мне на грудь. Он сдавливал меня, а я не могла ни шевелиться, ни кричать. Пауки приводят меня в УЖАС».

Однажды у больной была галлюцинация, сопровождавшаяся ощущением выхода из собственного тела:

«Мне показалось, что мое тело взлетело с кровати к потолку, а потом рухнуло вниз, пролетело сквозь пол и упало на пол первого этажа, а оттуда провалилось в подвал. Я видела, как это происходит, при этом тело не пробивало полы, оно просто проходило сквозь них».

В науке не было понимания природы сна, сновидений и расстройств сна до 1953 года, когда ученые из Чикагского университета Юджин Асеринский [76]и Натаниэль Клейтман открыли фазу сна с быстрыми движениями глаз (БДГ). Эта фаза сна действительно характеризуется быстрыми движениями глазных яблок и своеобразными изменениями на ЭЭГ. Ученые также обнаружили, что если человека разбудить во время фазы БДГ, то он неизменно рассказывает о каком-нибудь сновидении. Выяснилось, таким образом, что существует корреляция между фазой БДГ и сновидениями [77]. В этой фазе тело парализовано, из произвольной мускулатуры работают только дыхательные и глазодвигательные мышцы. В большинстве случаев фаза БДГ наступает приблизительно через девяносто минут после засыпания, но у больных нарколепсией (или у людей, лишенных сна) фаза БДГ может начаться непосредственно в момент засыпания, и при этом у человека сразу возникает паралич и сновидения. Человек может проснуться «не вовремя», и тогда сновидение и паралич продолжаются уже в бодрствующем состоянии. Человек находится в состоянии полного бодрствования, но тем не менее его продолжает преследовать сновидение или ночной кошмар, но уже в форме галлюцинации, страх перед которой усиливается невозможностью двигаться и говорить.

Для того чтобы пережить сонный паралич с галлюцинациями, совершенно не обязательно страдать нарколепсией. В самом деле, Дж. А. Чейн и его коллеги из университета Ватерлоо показали, что у трети, если не у половины всех людей время от времени случаются такие эпизоды, и некоторые из них врезаются в память на всю жизнь.

Чейн и соавторы исследовали и классифицировали обширный диапазон феноменов, связанных с сонным параличом, на основании сообщений трехсот студентов и множества людей, ответивших на вопросы размещенной в Интернете анкеты. Авторы пришли к выводу, что изолированный сонный паралич (то есть сонный паралич без нарколепсии), будучи довольно распространенным явлением, «представляет собой уникальную естественную лабораторию для изучения галлюциноидных переживаний», но особо подчеркнули, что такие галлюцинации нельзя отождествлять с обычными гипнагогическими или гипнопомпическими видениями. Галлюцинации, сопровождающие изолированный сонный паралич, писали Чейн и соавторы, «отличаются большой живостью, сложностью, множественной модальностью и часто являются устрашающими», а следовательно, могут оказывать сильнейшее влияние на всех, кто их переживает. Эти галлюцинации могут быть висцеральными, слуховыми, тактильными, а также зрительными, могут сопровождаться чувством сдавливания груди, удушья, ощущением присутствия какого-то злобного существа, а помимо этого, ощущением полной беспомощности и неописуемого ужаса.