Оливер Сакс - Галлюцинации

«Злыми духами» ночных кошмаров изначально называли демонических женщин, ложившихся на грудь спящим и душивших их (на Ньюфаундленде их называли старыми ведьмами). Эрнест Джонс в своей книге «О ночных кошмарах» утверждал, что ночные кошмары коренным образом отличаются от обычных сновидений неизменным ощущением чего-то страшного (иногда давящего на грудь), чувством удушья и осознанной неспособностью пошевелиться. В настоящее время термином «ночной кошмар» пользуются для описания дурных или тревожных сновидений, но ночной кошмар – это страх совершенно иного рода. Чейн говорит в этой связи о «зловещей мистике». Автор полагает, что термин надо писать через дефис (по-английски ночной кошмар – nightmare – буквально переводится как «ночная ведьма»: night – ночная, mare – ведьма, в связи с чем Чейн предлагает писать night-mare ); с ним согласны многие его коллеги, работающие в этой области.

Шелли Адлер в своей книге «Сонный паралич: ночные кошмары, ноцебо и связи тела с сознанием» тоже пишет о чрезвычайной природе чувства страха и обреченности, делающего сонный паралич не похожим на все другие состояния, связанные со сном. Адлер подчеркивает, что ночные кошмары, в отличие от сновидений, возникают в состоянии бодрствования, но это бодрствование неполное и в этом смысле термин «сонный паралич» является неточным и вводящим в заблуждение. Страх еще больше усиливается поверхностным дыханием, характерным для фазы БДГ, и быстрым аритмичным сердцебиением, возникающим от сильного волнения. Такой непреодолимый, жуткий страх и его физиологические составляющие могут стать фатальными, особенно если человек принадлежит к культуре, связывающей сонный паралич со смертью. Адлер изучила группу беженцев мяо из Лаоса, обосновавшихся в Калифорнии в конце 70-х годов. На родине эти люди из-за гонений и геноцида не всегда могли отправлять ритуалы своей традиционной религии. В культуре мяо сильна вера в то, что ночные кошмары могут стать причиной смерти, и это страшное предчувствие, это ноцебо, очевидно, было причиной множества ночных смертей среди молодых иммигрантов, которые не страдали никакими тяжелыми телесными заболеваниями. Эти люди умирали в основном в конце 70-х – начале 80-х годов. Когда мяо адаптировались на новом месте жительства и отошли от своих прежних верований, эти ночные смерти прекратились.

В фольклоре всех народов мы находим легенды о сверхъестественных существах – инкубах и суккубах, подвергающих спящих людей сексуальному насилию, или о Старых Ведьмах, парализующих своих жертв и высасывающих из них дыхание. Эти образы универсальны. Действительно, поражает их сходство в разных, абсолютно между собой не связанных культурах, хотя, конечно, какие-то вариации имеют место. Галлюцинаторные переживания, каковы бы ни были их причины, порождают мир воображаемых существ и мест их обитания – небеса, ад, сказочные страны. Эти мифы и верования создаются для объяснений и успокоения, но также и для устрашения и предостережения. Мы сочиняем повести о ночных переживаниях – переживаниях распространенных, реальных и физиологически обоснованных.

Когда мы перестаем верить в чертей, колдуний и ведьм, их место занимают инопланетяне и «духи из прошлой жизни». Галлюцинации больше, чем какие-либо иные переживания, могут волновать, возбуждать, удивлять, устрашать или вдохновлять. Галлюцинации становятся сюжетными основами мифов (возвышенных, страшных, творческих или легкомысленных), и, вероятно, ни одна культура, ни один народ никогда не смогут полностью от них освободиться.

При синдроме Шарля Бонне, сенсорной депривации, паркинсонизме, мигрени, эпилепсии, лекарственной интоксикации и гипнагогических расстройствах главную роль, как представляется, играют те мозговые механизмы, которые порождают или облегчают возникновение галлюцинаций; эти галлюцинации возникают благодаря раздражению, высвобождению, нарушениям секреции нейромедиаторов или другим причинам, но ни в одном из этих случаев никакой роли не играет личность больного, условия его жизни, характер, эмоции, вера и убеждения или состояние ума. Люди, страдающие такими галлюцинациями, испытывают (или, наоборот, не испытывают) удовольствие от них, воспринимая как некое чувственное ощущение, но почти единодушно подчеркивают их полную бессмысленность, отсутствие какой-либо связи с их жизнью и с происходящими в ней событиями.

По-иному обстоят дела с галлюцинациями, рассмотрением которых мы сейчас займемся. Эти галлюцинации, наоборот, являются насильственным повторением прошлого опыта, прошлых реальных переживаний. Но здесь, в отличие от трогательных, но тривиальных вспышек галлюцинаторных воспоминаний во время припадков височной эпилепсии, речь идет о значимом прошлом – дорогом или устрашающем, – которое постоянно преследует сознание и разум жертвы. Те прежние переживания были настолько сильно заряжены эмоциями, что оказывают неизгладимое впечатление на мозг и заставляют его снова и снова «проигрывать» прошлое.

При этом эмоции могут быть самыми разнообразными: горе или тоска по любимому человеку, с которым разлучили обстоятельства или смерть; ностальгия, страх, ужас или муки, пережитые во время каких-то угрожавших жизни и травмировавших психику событий. Такие галлюцинации могут провоцироваться чувством вины за содеянное преступление, запоздалым раскаянием, невыносимыми муками совести. Галлюцинации призраков – духов восставших из мертвых людей – особенно часто наблюдаются после их насильственной смерти, вызывающей чувство непростительной вины.

Рассказы об этих муках и галлюцинациях можно найти в мифологии и литературе всех без исключения народов. Так, убитый родным братом отец Гамлета является к сыну, рассказывает о своем убийстве и взывает к мщению. Когда же Макбет замышляет убийство короля Дункана, он видит повисший в воздухе кинжал и воспринимает это как символ своего намерения и побуждение к действию. Позже, когда Макбет убивает Банко, пригрозившего раскрыть его преступление, Макбету начинает являться призрак Банко, а леди Макбет, вымазавшая кровью короля его убитых слуг, видит на своих руках несмываемую кровь [78].

Любая всепоглощающая страсть или реальная сильная угроза могут приводить к галлюцинациям, в которые вплетены идея и сильная эмоция. Особенно часты галлюцинации, порождаемые утратой и горем – как правило, после смерти супруга, с которым человек прожил несколько десятилетий. Потеря родителей, супруга, детей – это утрата части самого себя, и эта потеря создает пустоту в жизни, пустоту, которая каким-то образом должна быть заполнена. Это проблема когнитивная, проблема восприятия и одновременно проблема эмоциональная – болезненное стремление к тому, чтобы все было по-другому [79].