Иван Блох - История проституции

Сочинение Апулея написано во время Жарка Аврелия, а сам автор родился около 125 года по Р. X.

Идея произведения, очевидно, заимствована из новеллы Лукиана «Лукий или осел», в которой рассказана история молодого купца Лукия из Патры, пожелавшего изучить в Фессалии колдовство и по ошибке превратившегося при этом в осла, но сохранившего свое человеческое сознание и рассказавшего затем, что он пережил, будучи ослом, пока не получил снова свой человеческий облик. Роман Апулея представляет дальнейшее развитие рассказа Лукиана, интересного с точки зрение истории нравов, но Апулей вплел в свой рассказ еще целый ряд историй о привидениях, разбойниках и скандалах, а также милую сказку об Амуре и Психее. В обоих произведениях часто затрагивается также жизнь гетер и проституированных мальчиков.

4. Исследование и статьи о половом влечении и различных видах любви. – Особую категорию эротической литературы представляют философские исследование о сущности и значении полового влечение и о различного рода проявлениях его. Академики, перипатетики, стоики, эпикурейцы и др. рассматривали половую проблему в многочисленных произведениях, написанных большею частью в форме диалогов и носящих преимущественно заглавие «Eroticus» или «Об эросе». Вопрос, который всего чаще рассматривался в этих сочинениях – вопрос о том, заслуживает ли предпочтение любовь к женщинам или к мальчикам. «Amatorius» Плутарха и «Amores» Лукиана дают нам возможность представить себе распределение и содержание таких исследований. Для решения вопроса, заслуживает ли предпочтение Эрот или Афродита, обыкновенно приводят многочисленные примеры, заимствованные из мифологии и истории и касающиеся нередко сферы проституции.

5. Эротически-порнографические стенные надписи и приапическая эпигрфика. – Как на последнюю и своеобразную категорию античной порнографии, мы должны указать на поэтическую и прозаическую литературу, происшедшую– из стенных надписей. В основе своей это порождение чрезмерного полового чувства, вследствие чего они встречались главным образом на стенах борделей и храмов дионисьевских богов, например, Приапа, что весьма для них характерно. Весьма родственны этим надписям стенные надписи в публичных отхожих местах, которые играли в этом отношении в древности такую же роль, как и в настоящее время. Название «эпиграмма» для краткого стихотворения, состоящего из нескольких двустиший, объясняется тем, что оно происходит первоначально от эпиграфа, надписи для храма, статуи или бюста. Что касается в частности приапических эпиграмм, то Carmen Priap. II очень ясно указывает на такое их происхождение.

(Перев. Alexander von Bernus.)

Эти неприличные эпиграммы надписывались в большом числе на статуях Приапа или на стенах посвященных ему храмов, и ревностно читались посетителями, в том числе и женщинами. Такие стихи назывались Р ri ареа. У греков автором таких приапических стихов называют только Евфрониоса, быть может, его вдохновили надписи в храме Приапа в Орнее близ Коринфа, потому что он называет также на этом основании Приапа «Orneates» (Страбон, VIII, стр. 566 с.). В Риме даже значительные поэты подражали сотадической поэзии приапических садов и храмов. Гаспар Сииопиус, первый критический издатель «Carmina-Priapela», принимая во внимание тот факт, что большинство сохранившихся стихотворений такого рода относится к эпохе Августа и частью написано знаменитыми поэтами того времени, как Тибулл, Овидий, Катулл и др., высказал предположение, что Меценат или другой какой-либо покровитель этих поэтов (быть может Месилла,), поставил в своем саду чудовищного Приапа и заставлял посещавших его поэтов изощряться в составлении приапических эпиграмм. Группе склонен считать эту гипотезу весьма вероятной, и опирается при этом на Priap. XI, I, которое содержит по его словам следующее обращение к поэтам:

Здесь, однако, скорее кроется, по-видимому, требование к профанам, чтобы и они в этом месте следовали примеру поэтов и сочиняли неприличные стихи. Теория С ииопиуса остроумна, но невероятна. Происхождение так назыв. «Corpus Priapeorum», т. е. собрание в 80 или 81 приапических стихотворений, можно себе скорее представить таким образом, что издатель воспользовался каким-нибудь существующим собранием стихотворений с Priap. II. в качестве предисловия, как основой, а затем присоединил к нему еще и. другие Priapea. Сборник относится, конечно, к времени Августа или к несколько более позднему времени. Priap. III принадлежит, как видно из Сенеки (controv. I, 2, 22), Овидию. Обыкновенно издатели включают в этот сборник еще пять Priapea, переданных из других источников; Priap. LXXXII и LXXXIII принадлежат Тибуллу, три остальных помещены среди небольших стихотворений Вергилия.

Проституция и ее среда играют в приапических эпиграммах значительную роль, например, женская проституция в Priap. Iгетеросексуальная мужская в LVII и LXXIII.

Из этих стенных стихотворных надписей возникла художественная приапическая поэзия, в которой, кроме названных поэтов, еще пробовали свои силы Гораций (сат. I, 8) и Катулл, а позднее Петроний (sat. 132 133), Марциал, Авзоний, Лукзорий, Апулей и другие.

Наряду с приапическими надписями мы должны назвать эротические стенные надписи, из которых многие известны особенно благодаря раскопкам в Помпее. Всего чаще они, конечно, производились в борделях, но они имеются также и в общественных местах, в Афинах, например, на колоннах и домах Керамеикоса.

Наконец, неприличными стихами и выражениями испещрены были также стены публичных отхожих мест. И в древности также была своя «скатологическая литература, своя «Muse latrinale», корни которой нужно искать в бессознательной, инстинктивной ассоциации идей между процессами половой жизни и совершаемыми в названных местах отправлениями. Содержание этих надписей в достаточной степени характеризует Марциал (XII, 61, 7-10):

Nigri fornicis ebrium poetam Qui carbone rudi, putrique creta Scribit carmina, quae Iegunt cacantes.

Наряду с литературой, в широких размерах пользовались также для целей эротики и проституции живописью и скульптурой. Отсутствие стеснений и наивность древних именно здесь обнаруживаются особенно поразительно, в том смысле, что многие приапические и неприличные произведения, например, живописи, выставлялись совершенно открыто, публично.