Иван Блох - История проституции

Стоики во всех этих вопросах были верными последователями циников. Хризипп защищал безстыдства Диогена (Плут. Sto rep. 21, I); многие другие стоики защищали проституцию и сутенерство. В последнем счете все такие воззрение вытекают из строгого дуализма между телом и душей, который со времени Платона все резче и резче выражался в философских системах. Прекрасно понял эту связь Эдуард Целлер. «Мораль», говорит он, «которая так резко разграничивает внутреннее от внешнего, которая лишь первое считает существенным, а второе рассматривает, как нечто совершенно безразличное; для которой ничто не имеет цены, кроме добродетельного образа мыслей, и которая видит свою высшую цель именно в независимости от всего прочего – такая мораль неизбежно должна была обнаружить шаткость по тем пунктам, по которым нравственная задача заключается в том, чтобы сделать чувственность орудием и явлением духа, чтобы поднять естественные потребности и условие в сферу свободного хотения. И если преобладающей чертой ее при этом оказалось вообще стремление предоставить чувственности меньше прав, чем ей принадлежит по самой ее природе, то в отдельных случаях не могло быть недостатка и в обратном, моральное значение права, связь которого с общим воззрением не была непосредственно очевидна, не было распознано и признавалось безразличным».

Эта преобладающая черта-подавление полового момента-достигла полного своего развитие в неоплатонизме, когда Эпикур по гигиеническим соображениям высказался вообще против половых сношений; причем объявил их вредными для здоровья; это соответствовало его своеобразным взглядам на ограниченность и негармоничность физической похоти. В то время как идея об удалении из мира, об аскетизме и вражде к природе лишь коснулась души Платона, не завладев ею, связанное с его именем и его учением философское направление неоплатоников превратило эту идею в центральный пункт их мировоззрение и довело учение о противоположении между грешным телом и чистой душой до крайней степени. По примеру Филона и неопифагорейцев, Плотин называет материю первичным злом, с которым душа вступает в теле в пятнающую ее связь. Поэтому тело есть только оболочка, которую мы должны сбросить, чтобы причаститься к божественному, несовместимому с любовью к телу и с чувственным наслаждением. Отсюда следует, что все чувственные ощущение позорны, что чувственная страсть должна быть всецело подавлена. Неоплатоники не идут, как циники и некоторые стоики, на компромисс, в том смысле, чтобы предоставить чувственность самой себе, как не имеющую отношение к духу – воззрение, которое защищалось и некоторыми христианскими гностиками. Напротив, они требуют полного аскетизма, и, прежде всего, в половом отношении. Так, например, даже естественное половое наслаждение Порфирий рассматривает как «загрязнение» (De abstinentia, IV, 20). Даже эротические сны не составляют для них исключения. Все, что связано с «плотью» (оир5) как таковой рассматривается как греховное, в полном согласии с учением еврейского философа Филона. Учение о первородном грехе во всей его строгости уже разработано тем же Филоном (около 30 г. до Р. X. и до 50 г. по Р, X.).

Последствием такого взгляда на греховность половых отношений было половое воздержание, которое проявилось в древности в трех формах. При одной из них дело идет об относительном, при двух других – об абсолютном воздержании от половой жизни. Первая форма характеризуется требованием, чтобы половые сношение служили не сладострастию, а исключительно только размножению. Защитниками ее являются главным образом неопифагорейцы. Меньшинство еврейской секты ессеев стояло на такой же точке зрение и, в противоположность большинству этой секты, даже вступало в брак, но исключительно с такими женщинами, относительно которых они были убеждены, что они будут рожать детей. Женщины, у которой наступала беременность, нельзя было больше касаться (Joseph. Jlid. Krieg II, 8, 13). Последователем таких учений был и римский император Песцентий Нигер, о котором его биограф Спартиан сообщает: «Он предавался любви лишь с целью произведение на свет детей, а потому однажды в Галлии по общественному требованию на него возложено было исполнение известных мистерий, для которых выбирались главным образом целомудренные». Дальнейшим шагом, который вел уже к полному воздержанию, был так называемый «реформиро в анный брак» («Reformehe») – если только можно применить к аналогичному явлению древности этот современный термин, изобретенный американкой Алисой Стокгам: Это был брак без всяких половых сношений. Элиан сообщает о цитристе Амоибеас е, столь целомудренном, что он никогда не вступал в половую связь даже с своей очень красивой женой. То же самое он рассказывает о драматурге-трагике Диогене(Ael. Var. hist, III, 30). «Реформированный брак был до такой степени распространен во время империи, что Отто Зеек приводит его в числе причин уменьшение население империи. В неоплатонизме, а также в христианстве идея целомудренного брака нашла многих последователей. Так, даже сам Порфирий в преклонном возрасте женился, но в письме к своей жене (ad Marc. 1–3: 33) не только отрицает всякие чувственные побуждение к этому шагу, но даже намекает, что он воздерживался от супружеских сношений. Третью форму полового аскетизма представляет абсолютное воздержание в безбрачии. Безбрачие рекомендовали уже орфики, а впоследствии неопифагорейцы, большинство ессеев (Joseph. Bell. jud. II, 8, 2; Antiq. jud. XVIII, I, 5), Прокл и др.

Как уже упомянуто, эти взгляды на противоположность между телом, как носителем чувственных наслаждений, и духом, как носителем божественного познания, и необходимо вытекающий отсюда относительный или абсолютный половой аскетизм не ограничивались философскими кругами, а вскоре нашли себе почву и в общественной жизни. Это показывают, например, «Hippolitos» Еврипида, затем признание Саллюстие (в первой главе «Веllum Jugurthinum») о дуализме души и тела и его последствиях, наконец, и прежде всего, – проникновение таких аскетических воззрений в медицину. Необыкновенная защита половой жизни, как естественного явление, принадлежащая Руфу из Ефеса, приведена уже нами выше в доказательство того, что среди врачей, вероятно, существовала партия, оспаривавшая это положение. Партию эту нужно искать в школе методиков, как это видно из чрезвычайно интересных взглядов главного ее представителя, Сорана. В седьмой главе первой книги о женских болезнях Соран рассматривает исключительно вопрос о воздержании и противопоставляет друг другу различные медицинские партии, которые уже в древности защищали те же противоположные воззрения, как и теперь.

«Полезна ли для здоровья девственность»? Таково название главы, в которой он говорит следующее (цитируем по немецкому переводу):