Иван Блох - История проституции

Аналогично у Матф. 5, 31–32; Марка 10, 2-12 и Луки 16, 18.

Основой этих рассуждений служит Второзаконие 24, 1:

«Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволение в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего…».

Нордин в очень интересной форме рассказывает, что во времена Иисуса между школами рабби Шаммаи и рабби Гиллеля, по поводу толкование приведенного места из библии, разгорелся спор. Первый был сторонником более строгого, второй-более свободного толкование развода. Шаммаи первоначально понимал под словом «противное» только разврат и блуд, между тем как Гиллель придавал ему более широкий смысл, разумея под ним и другие неприятные стороны женщины. Фарисеи очевидно желали, чтобы Иисус дал им решение спора между обеими школами. Но он в своем ответе указывает на другое место в библии и апеллирует от закона Моисея (Второз. 24, I) к закону Бога (Быт. 2, 24): «Потому оставит человек отца и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» – и ставит божеский закон выше закона человеческого, который, по Его словам, издан был только в силу «жестокосердия» человека.

И все же Иисус вместе с школой рабби Шаммаи признает только одну причину для развода, именно прелюбодеяние (внебрачные половые сношения, проституцию).

Я вижу в словах Иисуса не абсолютное отрицание развода, а только утверждение идеала брака. Признание допустимости развода видно не только из исключения, которое допускает в этом случае Иисус для проституции, но и из извинительных слов, которые Он находит для закона Моисея: последний должен был считаться с условиями времени и вследствие жестокосердия должен был терпеть развод. В противоположность этому – как подчеркивает и Раде – Иисус строит идеал брака на божественном законе, именно «брак мужчины с женщиной на основании полной взаимности, с целью неразрывной совместной жизни». С этой идеальной точки зрения, брак разведенного с новым партнером, естественно, кажется Ему прелюбодеянием, равно как и самое вожделение другой женщины. Это выражено в словах Матф. 5, 27 и 28:

«А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

Лучшим доказательством того, что все вообще воззрение Иисуса на брак носит специфически еврейский характер, могут служить многочисленные параллели к изречениям Иисуса, собранные у евреев Нордином. Они и его также заставили прийти к выводу, что все относящиеся сюда изречение Иисуса выросли на одной и той же почве, именно на почве половой этики евреев того времени. Он обращает внимание, что намеком на слова Матф. 5, 28 могут уже считаться слова Иова 31, 1 и 24, 15, и что в написанном около 150 лет до того псалме Соломона 4, 5, сказано: «глазами своими он говорит с каждой женщиной о греховном вожделении». Библейское изречение (Исх. 20, 17) «не желай жены ближнего твоего», имеет тот же смысл. Подчеркивание задушевных чувств, как главного признака супружеской любви, имеется также в талмуде. Так, рабби Элиезер серьезно считает мысль о другой женщине в момент физического соединения настоящим прелюбодеянием. Другое изречение гласит:

«Раввины наши сказали: если жена вступает в сношение с своим мужем, между тем как сердце ее думает о другом, которого она увидала на пути, то это прелюбодеяние больше всякого другого, ибо сказано (Иезек. 16,32): «как прелюбодейная жена, принимающая вместо своего мужа чужих».

Как и в изречении Иисуса, речь идет здесь только о состоящих в браке мужчинах и женщинах; половые отношение холостых же лиц здесь не принимаются во внимание. Ибо, по Прайсу, требование целомудрие со стороны холостых «подразумевалось само собой, а потому о нем не говорится в определенной форме ни в талмуде, ни в библии». Рабби Элиезер толкует, впрочем, Левит. 19, 19, как повеление целомудрие для холостых, а упомянутое выше требование относительного воздержания, впервые выставленное в такой острой форме именно евреями, значительной своей частью также относится ко времени до брака (правда, раннего).

Но такое «относительное» половое воздержание в корне различно от собственно аскетизма. Последний первоначально, безусловно, чужд еврейству, и только в эллинскую эпоху аскетические идеи, под греческим влиянием, распространились и среди евреев и привели к основанию двух замечательных сект, ессеев и терапевтов, но обе они совершенно изолировались от еврейского народа, хотя их можно было встретить почти во всех городах Палестины. Из слов Иисуса (Матф. 19, 10–12) пытались сделать вывод, что Он проповедовал половой аскетизм и что Он, следовательно, вероятно, принадлежал к ессеям. Слова эти составляют заключение приведенной выше беседы о разводе, в которой Иисус высказывает такие строгие требование для супружеской верности и допустимости развода. Его ученикам, придерживающимся более свободного взгляда, это очевидно кажется слишком суровым. Далее между ними завязывается следующий диалог (Матф. 19, 10–12):

«Говорят Ему ученики Его: Если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано; ибо есть скопцы, которые из чрева материного родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит».

Это удивительное слово является ответом на аподиктическое изречение учеников, что при трудности и редкости проведение построенного Иисусом брачного идеала лучше вообще не жениться, т. е. вообще не вступать в связь с женщиной. На это Иисус дает ответ, смысл которого такой: да, если бы это было доступно всякому мужчине! Но это могут лишь те, с кому это дано», а это всегда только отдельные и немногие лица, именно «скопцы от рождения», т. е. лица с врожденным недостатком полового инстинкта, затем люди, искусственно превращенные в евнухов, и в-третьих те, которые добровольно наложили на себя половое воздержание, даже путем самооскопления, потому что они предпочитают в уединении и без всякой помехи заниматься одним и только божественными вещами. Эти три категории постоянно воздерживающихся мужчин Иисус приводит ученикам, высказавшим мысль о всеобщем аскетизме, как исключения, и тем самым, на мой взгляд, высказывается именно против проведение всеобщего полового аскетизма, который Он ограничивает лишь приведенными исключительными случаями.

И если Мартин Раде думает, что изречение это «совершенно не иудейское» по своему характеру, то мне хотелось бы указать ему на просмотренное им место в старом завете (Исаия, 56, 4–5), где евнухам уже приписывается особенно тесная связь с Богом, что, разумеется, так же мало можно понимать как «проповедь» полового аскетизма. Место это гласит: