Иван Блох - История проституции

Развитие флагелляции в систему начинается собственно в XI веке и связано с именем бенедиктинского патера Дьера Дамиани, «отца и учителя флагеллянтов», который первый ввел так называемую «покаянную дисциплину». Последняя, преимущественно благодаря францисканцам и доминиканцам, вскоре нашла доступ к народу. Людей охватила истинная эпидемия бешеного бичевание и им оставалось сделать еще один только шаг, чтобы перейти от частных бичеваний к публичным и общим, к процессиям бичующих себя братьев. Первая такая процессия организована была, как говорят, Антонием из Падуи (ум. в 1231 г.), но исторически достоверна процессия, начавшаяся в 1261 г. в Перугии и продолжавшаяся затем в Германии, Австрии, Венгрии и Польше. В 1261 г. 1200 бичующих себя братьев явились в Страсбург, где к ним присоединились еще 1500 жителей. Уже тогда в полчищах братьев бывали грубые половые эксцессы, они оказались центром проституции и сводничества. Тоже относится и к паломничествам от 1334 г. и 1340 г. в средней и верхней Италии. В 1340 г. «во главе бичующих себя братьев стояла весьма даже не святая, но считавшаяся святой фантазерка из Кремоны. «Черная смерть» 1349 г. подала повод к новым походам флагеллянтов, которые отправились из Венгрии в Германию, Польшу, Богемию, Фландрию, Голландию и Англию, и вскоре прославились своей безнравственностью, так что церковь запретила эти шествия. Кроме этих публичных флагеллянтов, в XIV и XV веке существовали еще многочисленные тайные секты бичевавших себя, как например, братцы (fraticelie), бегарды и др., у которых флагелляция постепенно приняла форму рафинированного чувственного разврата и обнаруживала известные отношение к сатанизму. Впоследствии флагелляции скрывалась, правда, главным образом внутри монастырей, но отсюда опять-таки распространялась в светских кругах, где проституция, начиная с 17-го века, выработала из нее специальную систему, по многим своим деталям представляющую простое подражание монастырской «дисциплине».

Другое удивительное явление средних веков, культ женщины, сыгравший большую и несомненную роль в развитии и распространении мазохизма среди мужчин, в особенности высших классов средневекового общества, имеет религиозное происхождение. Он является последствием тех крайних средневековых взглядов на женщину, которые заставляли видеть в ней либо воплощение первородного греха, греховной половой похоти, либо идеализировать ее, как образ незапятнанной девственницы, Христовой невесты. Средневековая женщина никогда не является мудрой супругой или матерью семьи, она либо святая, либо проститутка, небо или ад, Мария или дева сатаны.

Но олицетворением небесной или святой Женщины является не плодовитая, благословенная детьми мать, а святая дева, бесплодная Беатриса, монахиня, мадонна, «donna angelicata», «вторую», т. е. духовную красоту которой мужчина религиозно обожает, как Данте свою Беатрису в «Чистилище» (Canto XXXI, 133 и далее):

А lui Nа bocca tua si che discerna La seconda belleza che tu cele.

Такой взгляд на женщину привел в средние века с одной стороны к культу Марии, а с другой к тесно связанному с ним романтическому культу женщины. Черпак справедливо указывает, что поклонение женщине было здесь весьма односторонне и относилось специально только к возлюбленной и к Марии, но не к женщине вообще, так что на ряду с ним в полной мере проявлялась также мизогиния. За то поклонение женщине в культе Марии и в рыцарском отношении к ней скоро приняло форму весьма земного характера и обогатило половую жизнь как того, так и позднейшего времени новыми и своеобразными чувственными моментами. Уже культ Марии, как это видно из изданных Евсебием Еммераном стихов и легенд, коренился в безусловно телесно-реалистическом взгляде на отдельные красоты девы Марии и в нем можно доказать мазохические, элементы, с которыми мы встречаемся также в известном поклонении женщинам СО стороны рыцарей, например, когда братья-марианиты для умерщвление своей плоти пожирали в кухне отбросы и помои и облизывали пораженные сыпью части тела, чтобы таким образом доказать свое поклонение и преданность Марии.

Далее, если рассмотреть ближе собственно светское поклонение женщине в средние века, то сейчас же бросается в глаза сходство с нашими современными мазохистами, на что указывал уже Альберт Эйленбург, большой знаток алголагнических явлений, в истории культуры. Происхождение рыцарского поклонение женщине, согласно новейшим исследованиям, не только в культе Марии и в «божественной любви», но и вообще объясняется тем чувством сладкого блаженства и эротического томления, которое в 11 и 12 веке появлялось у духовных лиц при их сношениях с женщинами. Это мечтательное религиозное чувство перешло затем и в светские круги и впервые обнаружилось в любовных песнях и любовных поступках провансальских трубадуров. Они систематически развили поклонение женщине и строго расчленили «культ любви» на четыре ступени, именно робкого, просящего, услышанного и действительного возлюбленного. Уже отсюда видно, что «услыцианию» предшествовал строгий период испытания, который и есть собственно центральный пункт культа женщины по отношению к даме сердца, эпитеты которой «militissa» и «equitissa» достаточно ясно выражают характер этих своеобразных отношений. Как и в. современном мазохизме, фантазия играет в средневековом любовном рабстве, по меньшей мере, такую же роль, как й действительность, хотя, как подчеркивает уже Вейнхолд, желанной наградой, в конце концов, была в большинстве случаев действительная отдача себя со стороны «повелительницы». Тем не менее, предварительный период, до достижения этой конечной цели (очень часто, впрочем, недостижимой) был обыкновенно для рыцаря-почитателя женщины мученичеством, несомненно, сильно окрашенным в половой акт цепью мазохистских страданий й всякого рода унижений, каким и теперь еще подвергают своих рабов «массажистки», «энергичные воспитательницы» и всякие, другие вообще представительницы мазохистской проституции. Мазохистский характер рыцарской любви обнаруживается частью в относительно безобидных актах, например, в ношении рубашки своей возлюбленной или в собирании ее волос, даже с лобка, в присутствии и прислуживании любимой даме, когда она ложилась в постель и раздевалась или же в так называемой «пробной ночи» воздержание во время совместного спанья с ней или, наконец, в типичном мученичестве, которое например миннезенгер Штейпмар считает неразрывно связанным с любовью, когда он говорит в одном из своих стихотворений, что уже по старым преданиям влюбленный должен быть мучеником. Влюбленные рыцари по приказанию своих повелительниц давали, например, вырывать себе ногти или бегали в честь их на четвереньках, переодетые волками, воя по-волчьи.