Иван Блох - История проституции

В средние века считалось вообще правилом, что ни одна проститутка или кто-либо из членов ее семьи не может приобрести городских гражданских прав, но во второй половине 15 века принцип этот нарушен был в некоторых городах, например, Франфуркте-на-Майне, где 8 проституток, одна распутная женщина и одна хозяйка борделя приобрели гражданские права, а в 1459 году признан был гражданином Герард Элсенер из борделя. В некоторых местах права гражданства давались проституткам, как вознаграждение за их продолжительную общеполезную деятельность.

В общем, это были, однако, исключения, а общественное презрение и резкое отграничение проституток от честных женщин составляло правило. Отграничение это выразилось, прежде всего, в предписании проституткам носить известный костюм, как типичный asigne dinfamie», который мы еще рассмотрим в другом месте, а затем еще в прямом запрещении проституткам жить вместе с честными женщинами, как это выражено, например, в неаполитанских законах Родериха I и Фридриха Швабскаго, и в устройстве особого кладбища для проституток, расположенного нередко на живодерне, как, например, в Франкфурте. В публичных местах проститутки должны были по возможности избегать появление там, где собирались для развлечение и танцев честные женщины-хотя правило это, разумеется, часто нарушалось; им отводились также особые места в церквах.

Некоторые законы, касающиеся проституток, выражают общественное презрение к ним в особенно резкой форме, запрещая, например, проституткам (как и евреям) прикасаться к предметам, выставленным для продажи, в особенности к предметам потребление и жизненным припасам.

В правовом отношении, проституток можно было лишать как права наследования, так и права завещание своего имущества. Этот взгляд выражен, например, в самой общей форме в знаменитом своде законов кастильского короля Альфонса Мудрого, в «Siete Partidas» от 1260 г. (Pars. VI, titul. VII, lex 5), где право лишить наследства отнимается только у родителей, виновных в проституировании дочери. Чрезвычайно интересное, в смысле историческом, завещание Клавдии Фабри, проститутки из борделя в Бокере, от 1492 г., показывает, однако, что по крайней мере право завещание проститутками своего имущества не везде оспаривалось законом. В этом завещании, составленном с соблюдением всех юридических правил, в присутствии нотариуса и 8 свидетелей, названная Клавдия Фабри, «fillia publica et postabularia», завещает похоронить ее по христианскому обряду, определяет известную сумму для совершение по ней ежегодной панихиды, а остальное имущество завещает бедным, своей приятельнице по борделю («атоге Dei et pro servicüs sibi impensis»), своему брату, живущему в другом городе супругу своему и last not least своему г возлюбленному («suum fidelum amicum»). Завещание это составлено в самом борделе(actum in domo postabu-larifBellicadri), из чего следует, что опороченность самого места не имела никакого влияние на совершение этого правового акта.

Менее ясно, чем в христианстве, влияние религиозной среды на проституцию и на половую этику сказывается в исламе, этом втором могущественном факторе культуры средневекового и нового мира. Мы постараемся, однако, отметить здесь главнейшие и существеннейшие моменты.

Весьма любопытно, что мы в исламе наблюдаем то же самое, что и в христианстве, а (именно: воспринятые им до известной степени взгляды и нравы античной жизни, не остались без влияние на видоизменение первоначально более благородных, этико-половых воззрений, в смысле развитие неуважения к женщине, аскtтизма, а, следовательно, и в смысле поощрение проституции, хотя женоненавистничество и аскетизм в исламе никогда не достигали такой высокой степени, как в христианстве. Но уже самое влияние в этом направлении тем замечательнее, что личность пророка Магомета, отличавшегося жгучей чувственностью и вполне утверждавшего половую жизнь, так же далека от асексуального, хотя и не вполне отрицавшего половую жизнь и придававшего ей естественную оценку (см. выше. стр. 493–499), еврейского основателя христианства, как небо от земли. Но дело в том, что в исламе, как и в христианстве, специфическая половая этика обеих религий сложилась не столько под влиянием личностей основателей их, сколько благодаря одновременным и позднейшим культурным влияниям, хотя некоторые учреждение Магомета, например гарем, и послужили впоследствии образцом для магометан, а изложенные в Коране нравственное учение и религиозное мировоззрение его так же послужили исламу для оправдание известных положений его половой этики, как и Новый Завет христианству.

Значение ислама, в смысле влияние на характер половой этики и на проституцию, заключается в том, что он впервые познакомил арабов с антично-христианскими элементами жизни и взглядами на жизнь, которые им раньше не были известны и которые, рассматриваемые в целом, должны были способствовать порабощению женщины, женоненавистничеству и проституции. Все знатоки и исследователи арабской истории культуры и ислама Согласны в том, что положение женщины у арабов до Магомета было очень высокое и свободное, а потому проституция отнюдь не имела и не могла иметь такого объема, какого она достигла впоследствии. Я сошлюсь в этом отношении на выводы Юлия Брауна, Альфреда фон Кремера, Иозефа Гелля, Фердинанда фон Рейтценштейна и других об относительной независимости и свободе женщины, которой объясняется незначительное развитие собственно проституции.

Как мы уже упоминали, Коран пролагает путь для противоположного развития, которое с течением времени привело к полному половому рабству женщины и создало условие совершенно аналогичные тем, которые мы видели у греков и которые способствовали параллельному развитию обширной проституции.

Половая этика Корана всецело отражает в себе взгляды и характер пророка. Магомет был, безусловно, чувственной натурой, прототипом полигамиста, страсть которого умножать свой гарем все возрастала, по мере того, как он старился, и потребность которого в половых вариациях прямо изумительна. Он сам наивно говорит в начале 66-ой главы: «О, пророк, зачем запрещаешь ты себе то, что разрешил тебе Господь, быть ласковым с женами своими?»

Любовь Магомета к женщинам носит исключительно чувственный характер, в ней отсутствует всякий высший взгляд и всякая высшая оценка женского существа. Внешняя привлекательность женщины и половое удовлетворение, которое она дает, кажутся Магомету единственно существенными, а половые наслаждения – божественной необходимостью жизни. Он рассматривает жену, лишь как «поле» для мужа: «Ваши жены – ваше поле, ходите на ваше поле, как хотите», (гл. 2); магометанам, следовательно, разрешается обрабатывать «женское поле», подобно «полю для посева», каким угодно способом, т. е. совершать coitus в каком угодно положении, а parte anteriori sive а posteriori.