Иван Блох - История проституции

«Имеются ли такие примеры при наших нравах?»

Мы не ошибемся, если причиной этого явление сочтем, прежде всего, глубокое убеждение, почти догматически господствовавшее в средневековой половой этике – убеждение в «необходимости» проституции, как защиты от худшего зла, от нарушения супружеской верности и от соблазнения приличных девушек. Во-вторых, в особенности на Севере, в этом отношении сыграл роль наступивший довольно внезапно процесс образование городов, быстрый переход от натурального к денежному хозяйству. Многочисленные новые города оказывали большое притягательное действие на распутных женщин, вследствие существовавшего в них большого спроса на проституток и возможности найти более значительный доход и защиту. Среди бродячих проституток существовало, очевидно, такое могучее стремление в большинство тогдашних городов, что городские начальства, в обеспечение и укрепление порядка, сочли себя вынужденными – именно потому, что города эти еще находились в зачаточном состоянии – локализировать проституцию и устроить для представительниц ее бордели, расположенные обыкновенно на окраине или даже перед воротами города. Так, в Германии нередко можно проследить начало организации публичных домов до 13 века. Наряду с этим существовала, разумеется, и свободная проституция, но ее по возможности подавляли. До ренессанса здесь не было собственно гетеризма и так же мало была развита здесь жизнь наслаждений наподобие восточной. В крайнем случае, об этом можно говорить разве только по отношению к некоторым итальянским городам (Венеция, Флоренция, Рим), по отношению к Вене и в особенности относительно Парижа.

К этим общим предпосылкам средневековой проституции присоединяются еще затем специальные условие троса и предложения, т. е. специальные социальные условия. Первое место среди них занимает состав средневекового населения, несомненно обнаруживающий некоторые благоприятные для проституции моменты, на которые впервые указал в своих фундаментальных исследованиях. Карл Бюхер. Во-первых, в средневековых городах избыток женщин по сравнению с мужчинами был еще значительно больше, чем теперь, потому что мужской пол от самого рождение был подвержен гораздо большим опасностям, чем женский (более значительная смертность, большая неумеренность во всякого рода наслаждениях, большая опасность для жизни вследствие постоянных междоусобиц, гражданских раздоров и опасных торговых путешествий, у духовенства и ремесленных подмастерьев – еще принудительное безбрачие).

По заслуживающему доверие подсчету нюренбергского бюргерского население в конце 1449 года, на 1000 взрослых мужчин приходилось не менее 1168 взрослых женщин. Но и среди низших классов (слуги, ремесленные подмастерья и служанки) преобладал женский пол. Если соединить обе эти категории в одну, то на 1000 мужчин приходилось даже 1207 женщин. Аналогичное отношение существовало также в Базеле в 1454 году. В Ст. Албанском и Ст. Леонардском приходах на1000 человек мужского пола старше 14 лет приходилось 1246 лиц женского пола того же возраста. В Франкфурте-на-Майне подсчет больше половины взрослого население дал в 1385 году 1100 женщин на 1000 мужчин, что составляет минимальную цифру, так как избыток женщин на все взрослое население по всей вероятности, был еще гораздо значительнее.

Уже один этот факт громадного избытка женщин объясняет существование «женского вопроса» в средние века, и притом еще гораздо более жгучего, чем теперь. «Как незначительны, как ничтожны по сравнению с массовой нуждой женщин средних веков, должны казаться нам страдания, которые стремятся исцелить в этой области старание наших современников» (Бюхер). Ибо социальные бедствие женщин обусловливались не одним только громадным избытком женщин по сравнению с мужчинами; прежде всего, они были последствием достаточно охарактеризованной нами в предыдущей главе ложной и бессмысленной половой этики и двойственной морали, господство которых вызвало «нравственное унижение и уничижение женщины, грубее которого едва ли можно себе представить». Лишь ренессанс и реформация положили начало новой оценке женщины и борьбе с гибельной двойственной моралью, которая, однако, и до сих пор не увенчалась еще победой. Но теперь мы, по крайней мере, знаем, что ясно сознанная цель заключается в следующем: достигнуть свободного взгляда на половую жизнь с чисто биологической и социальной точки зрения, и притом при самодеятельной помощи со стороны женского пола; вместе с прогрессирующим самоосвобождением женщины, вместе с достойной удивление борьбой ее за свободу, за свои человеческие права и за признание ее личности, постепенно исчезнет также и «двойственная мораль».

Благодаря численному преобладанию женщин в средние века и получавшемуся вследствие этого излишку незамужних женщин, женская конкуренция должна была давать себя чувствовать во многих областях и должна была вызвать со стороны теснимых ими мужчин меры противодействия, как например, принципиальное исключение женщин, по крайней мере, из цеховых промыслов. Но тенденция к вытеснению женского труда могла вполне осуществиться лишь в 17 столетии. До того железная необходимость всех жизненных условий вынуждала также и женщин принимать ревностное участие в работе в промыслах и индустрии. Разумеется, что в то время, безусловно, преобладали наемные работницы, между тем как самостоятельное ведение промысла женщинами хотя и встречалось, но принадлежало скорее к исключениям. Особенно многочисленны были женщины, работницы в текстильной индустрии. Затем женщины работали в качестве портних, белошвеек, прачек, плетельщиц корзин, работниц, изготовлявших свечи и веники, торговок яйцами, плодами, сыром и т. д. Плата работниц вследствие большого наплыва рабочих женщин была очень низка. Нужда гнала женщин к занятиям и в таких профессиях, которые по всему своему характеру уже имели известное отношение к проституции. Сюда принадлежат банщицы, женщины – цирюльницы и служившие в кабаках.

Достойно внимание – в виду существующей еще и теперь причинной связи между профессией прислуги и проституцией – большое число женской прислуги в средние века. По Бюхеру, процент слуг и служанок в Нюрнберге в 1449 году был довольно высок (18,6 %), но слуги, под которыми нужно разуметь также цеховых подмастерьев и учеников, составляют относительно самую незначительную часть среди служащего население (7,8 %); число женской прислуги, напротив, гораздо больше (9,9 %), так что на 100 слуг приходится 128 служанок или 1 слуга приходится на 13 бюргеров, а одна служанка на 10 лиц. Для сравнение Бюхер приводит подсчет население от 1875 года, по которому число мужской и женской прислуги в Франкфурте составляет вместе только 11,37 % всего население.