Иван Блох - История проституции

Наконец, на весьма бедственное состояние женщин средних веков указывают также многочисленные учреждение для призрения беднейших одиноких женщин, «Божьи дома» и «учреждение Бегин», носившие названия: «Seelhauser», «Maidehauser», «Convente», «Begelhauser», «Einungen», «Sammlungen» и т. д. Почти все они основаны между 1250 и 1350 г. и в них находила приют значительная часть женского населения; так, например, в одном Франкфурте (при 9000 населения) 6 % взрослых женщин. В 15 веке организация Бегинских общин сильно изменилась к, худшему, так что сестры поставляли не малый контингент проституток, и в официальных актах их ставят на одну доску с публичными женщинами.

Но не только число незамужних женщин – в средние века относительно больше было, чем теперь, и число безбрачных мужчин, что при строгих наказаниях за внебрачные половые сношения с честными женщинами чрезвычайно должно было усиливать спрос на проституцию. Здесь нужно иметь в виду главным образом три категории мужчин: цеховых подмастерьев, духовенство и в меньшей степени студентов. Среди мужчин остальных классов население наклонность к женитьбе в средние века также, несомненно, была слабее, чем теперь, что объясняется главным образом экономическими причинами; последствием этого было чрезвычайно позднее вступление в брак и продолжительный период предшествовавшей браку холостой жизни.

Так как ремесленное население связано было в средние века при вступлении в брак необходимостью доказать, что мужчина имеет самостоятельный заработок, то подмастерья вообще не могли жениться. Вследствие закрытия многих цехов и ограничение числа мастерских и лавок, в 14 и 15 веке образовалось особое сословие подмастерьев, которые не имели шансов на самостоятельность и на основании семьи. Если подмастерья, несмотря на это, все же нередко вступали в брак, то это, во всяком случае, не бывало так часто, как теперь, например, среди фабричных рабочих.

Но в то время, как эта последняя категория холостого население влияла на усиление спроса на проституцию лишь в последние два столетие средних веков, большое число безбрачных священников уже начиная с 11 века составляли главную часть клиентов проституции. Во всяком случае, клиентеля проституции среди духовенства была так значительна, что Аве-Лаллеман, как мы уже упоминали, хотел даже вывести отсюда внутреннюю связь между духовенством и проституцией, что, однако, неверно. Строгий закон Григория VII от 1074 года о целибате направлен был не только против браков священников, но в такой же степени и против полового разврата духовных лиц, в то время как раз очень усилившегося. Но желанная цель этим не была достигнута. Напротив, со времени введение всеобщего безбрачие духовенства в 12 веке, число холостых мужчин в городах увеличилось до крайне ненормальных пределов, а спрос на проституцию тем самым значительно возрос. Несколько цифр покажут, как ненормально возросло тогда число безбрачных священников в городах. Город Майнц насчитывал в 1450 г. около 5750 человек, именно 4680 граждан. 520 посадских, 50 евреев и 500 человек духовного звания. По статистике Вюхера, Франкфурт-на-Майне насчитывал в 14 и 15 веке, при населении около 9000 жителей, в среднем 85-100 священников и 80-100 монахов, кроме того еще 25–35 человек рыцарских орденов и 15–20 дворов чужих монастырей. В отношении к общему числу население это составляет очень большой процент. И это не простой случай, если франкфуртский совет в 1463 году перечисляет одного за другим попов, поповских девушек, проституток, безбожных слуг и бегин. Так же мало случайно и то обстоятельство, что в завещаниях бюргеров от 15 столетие при легатах духовенству находим следующие условные прилагательные: «Wolgeleunt», «frum», «erberlich». Уже в 12 веке автор «Hortus deliciarum», благочестивая аббатисса Геррад из Ст. Одилии пишет о поведении духовенства: «во время развратных собраний клериков и светских людей, дома Божии оскверняются жратвой и попойками, паясничеством, двусмысленными шутками, открытой игрой, звоном оружия, присутствием известных проституток, светской суетностью и всякого рода непорядками». Тот факт, что в большинс тве уставов средневековых борделей имеется пункт, запрещающий допускать в бордель священников и вообще духовных лиц, показывает, как часты были такие явление. Где монастырская дисциплина мешала монахам свободно выходить из монастыря и иметь сношения с внешним миром, так что посещение борделя было невозможно, там, наоборот, проститутки находили средства и случай, чтобы прокрасться в монастырь и сохранить для себя этих платежеспособных клиентов. В Испании, например, это создало особый вид проституток, так называемых «trota – comentos», «бегающих к монахам», которых впервые упоминает поэт Жуан Руии, викарий из Гиты, в 1340 году, в смысле сводниц. В знаменитой испанской драме из жизни проституток, «La Celestina» Фернандо де Рожаса от 1492 года, о «trota-conventos» говорится, как об общеизвестном типе. Поведение и образ жизни испанских «монастырских» проституток описаны в очень редком стихотворении от конца 15 века (носящем заглавие «Caraijcomedia» и напечатанном в Валенции в 1520 г., французское издание в 150 экземплярах). В этом стихотворении упоминается между прочим молодая проститутка Фонческа, которая около 10 часов вечера обыкновенно отправляется в монастырь, чтобы посетить там приора; в другом месте там же описывается оргия проститутки с семью монахами в келье другого монастыря.

Как третью категорию холостых мужчин, разумеется, в университетских только городах, мы назвали студентов высших школ Италии, Франции, Германии, Англии и Испании, составлявших там главную клиентелю проституции. Поэтому такие города, как Болонья, Флоренция, Падуа, Павия, Сиенна, Реймс, Орлеан, Париж, Монпелье, Гейдельберг, Лейпциг, Кельн, Эрфурт, Вена, Прага, Оксфорд, Саламанка и другие, переполнены были проститутками. Университеты южных стран посещались, разумеется, больше немецких. Тем не менее и некоторые немецкие университеты посещались большим количеством учащихся, например в Лейпциге, Эрфурте, Виттенберге и Кельне, где число студентов колебалось между 400 и 700. По Вуетману например, студенты Лейпцига, число которых для 15 века он определяет в среднем в 600–700 человек, составляли шестую часть население города. Еще больше была посещаемость некоторых заграничных университетов, например, высших школ в Болонье и Париже, где было, между прочим, и много немцев и приезжих из северных стран. Число студентов там не колеблясь можно признать в несколько тысяч. Среди студентов дурной славой охотников за женским полом пользовались главным образом клерики и «писцы», т. е. юристы. «Schone Weiber und Rebensaft ist aller Schreiber ein Buelschaft» (Красивые женщины и виноградный сок возлюбленные всех «писцов»), гласит изречение того времени. Наиболее опороченными, благодаря пьянству и развратной жизни студентов, считались Париж, Падуа, Саламанка, Кельн, Лейпциг и Вена. Уже в начале 13 века Жак де Витри рассказывает о Париж е, что проститутки постоянно шатались там по улицам недалеко от школьных зданий, чтоб завлекать студентов. Часто в одном и том же доме можно было найти наверху школу, а внизу бордель. В верхнем этаже профессора читали свои лекции, а в партере проститутки занимались своим гнусным ремеслом; вверху раздавался шум от ученых диспутов, а внизу слышалась отвратительная брань проституток. В итальянских университетах также «ревностно предавались страсти к вину и любви», но итальянский студент не так легко погружался в грубое пьянство, господствовавшее в немецких университетах; Венера влекла его больше, чем Вакх, вино служило только для того, чтобы усилить радости любви и сделать их более пикантными. В пользующемся дурной славой сочинении «Hermaphroditus» Антония Беккаделли, известного под именем Панормита (1393–1471), учившегося в Сиенне вместе с Энеа Сильвио и, подобно ему, описавшего свои студенческие переживание в неприличных стихотворениях, мы находим очень смелое описание поведение студентов в борделях итальянских университетских городов, в особенности города Сиены. Там есть, например, описание ночного посещение целой толпой студентов фландрской проститутки Нихины в сиеннском борделе. (Lib.II, epigr.30); описание красавиц флорентинского борделя (II, epigr. 37) и особенностей Урсы, типа проститутки студентов (Lib. I, epigr. 5, 8, 9; II, 7, 9, 10) и т. д. Дурной репутацией пользовалась в этом отношении и Падуа, между тем как Болонья считалась более нравственной. Напротив, Саламанка имела многочисленных проституток, которые посвящали себя исключительно услугам студентов, как это описано в упомянутом нами выше старом стихотворении, «Caraijcomedia». Среди них бывали часто старшие, «опытные» проститутки, как Марибианка, занимавшаяся уже раньше своим промыслом во многих испанских борделях, пока она, наконец, не приехала в Саламанку, чтобы «обучать» студентов; или обе Вираяне, мать и дочь, Педроза и Беатрицика, с которыми должен был знакомиться всякий приезжавший в Саламанку студент, потому что в этом университете никто не мог выдержать экзамена лицентиата или доктора, без того, чтобы они раньше не проэкзаменовали его и не нашли его способным. О студентах Вены Сильвио говорит: «Они преданы сладострастию, еде и питью». Кельнские студенты очень много занимались уличными и бордельными проститутками и очень мало изучением своих книг. Проституток иногда временно изгоняли, правда, из подозрительных домов и приютов поблизости от студенческих «бурс» (интернаты, пансионы), но они вскоре возвращались обратно. В I486 году, по жалобам начальников бурс нескольких улиц, совет распорядился, чтобы проститутки удалены были из домов, расположенных близ этих бурс, а в случае сопротивления, чтобы их насильно отвели в бордель, как это неоднократно бывало и раньше. Университетское начальство также принимало меры против сношения студентов с проститутками. По университетским статутам от 1392 года, всем магистрам и студентам под страхом наказание запрещено было «шататься по ночам», «предаваться разврату» и часто посещать кабаки и «другие запрещенные места». Управляющий бурсой должен был также следить за тем, чтобы никто из студентов не выходил ночной порой из бурсы без разрешения своего магистра, летом позже 10, а осенью и зимой позже 9 часов вечера. Иногда предававшиеся ночному разгулу студенты не допускались также к экзаменам. Подробное описание Германа фон Вейнсбериа своих переживаний в студенческие годы дает вам наглядное представление об эксцессах in Venere et Baccho, которым предавались кельнские студенты. Что касается Лейпцига, то описание студенческих нравов в чрезвычайно интересном «Libellus formularis universitafis Lipcczensis» от 1495 года указывает на частые отношение между студентами и проститутками и на необходимость постоянных запрещений шатаний (mandata de non vagando nocturno temporel, вследствие драк и сношений с проститутками по ночам, тем более что именно в Лейпциге многие студенты жили вне бурс и таким образом ускользали от более строгого надзора. В 1472 году студенты затеяли в борделе свалку с другими посетителями и даже прибегли к оружию; такого рода эксцессы, бывали довольно часто. Очевидно, как намек на студенческую клиентелю расположенный у Галльских ворот в Лейпциге бордель назван был в 1409 году, в год основание университета, насмешливым именем пятой коллегии.