Иван Блох - История проституции

На так называемых «Quaestiones quodlibeticae», т. е. на студенческих диспутах, которые устраивались в некоторых немецких университетах, а также в Париже, рассматривались иногда и более лёгкие, шутливые темы, в том числе и отношение проституток к своим клиентам. Так, например, в 90-х годах 15-го столетия в Гейдельберге, под председательством Иоганна X альта, магистр Иакоб Гартлиб произнес на диспуте следующую шутливую речь:

«De fide meretrieum in sues amat ores. Quaestio minus principalis urbani– tatis et facetiae causa in fine quod libeti Heidelbergensis determinata a magistro Jacobo Hartlieb Landonensi». (Первое изд., Ульм, около 1500.)

Речь эта является предостережением против коварства и хитрости проституток, изложена в форме академического диспута, с многочисленными цитатами из римских поэтов, в особенности Овидия и Вириилия, а также из римского и канонического права, и снабжена всевозможными немецкими и переводными поговорками. Она важна для нас, прежде всего, в том смысле, что указывает на тесные отношение между студенчеством и проституцией, выразившиеся в выработкеобщего жаргона, который Аве-Лаллеман, как мы уже упоминали, ошибочно считал продуктом духовной среды, между тем как он обязан своим происхождением среде академической. Мы должны, впрочем, оговориться, что к академистам тогда в действительности принадлежало больше духовых лиц, чем светских. В выходивших впоследствии словарях студенческого языка, например, в вышедшем в 1781 году «студенческом лексиконе» Христиана Вильгелма Киндлебена (нов. издан. Адольфа Вейгеля, Лейпциг, 1899 г.), мы видим своеобразный бордельный жаргон чисто студенческого происхождения. Так же мы должны смотреть и на запись соответственных выражений у Иакоба Гартлиба, хотя отношение проституток к духовенству естественно здесь особенно подчеркиваются и бичуются, ибо произведение это представляет вместе с тем антиклерикальную сатиру. Разумеется, что многие выражение просто заимствованы из языка проституток и жуликов.

Регулярные оргии устраивались студентами в борделях каждый раз, когда начинали свое студенчество вновь прибывающие комилитоны. так называемые «pannalae» и «beane», причем новички должны были нести также все расходы на угощение, пьянство и пирушки с проститутками.

Наконец, студенты доставляли также в средние века значительный контингент так называемых «странников» или «вагантов», состоявших в самой тесной связи с проституцией, к чему мы еще вернемся ниже.

Изложенное выше приводит нас к заключению, что число безбрачных мужчин и женщин в средние в ека было значительно больше, чем теперь. При населении в 10000 человек, Боос, оценивает число безбрачных в 2000 душ. Цифра эта тем более веская, что именно из этой категории безбрачных многие должны были вести суровую борьбу за существование и, в конце концов, впадали в бедность. Пауперизм же и пролетариат и в средние века так же, как и теперь, составляли благоприятную почву для проституции.

В Франкфурте-на-Майне по спискам налогов от 1410 года 14 % лиц, обязанных платить налоги, были совершенно неимущими; в Гамбурге в 1451 году, при 18.000 жителей было 16 % бедных, а в 1487 году при 16.000-ном население даже 20 % бедных, т. е. как раз 1/5 всего населения, в Аугсбурге в 1520 г. 3.000 жителей почти или совсем не имели никакой собственности, что составляет 12–15 % тогдашнего населения.

Собственно городской «пролетариат», известный нам теперь, существовал в то время лишь в колоссальных городах востока, Константинополе, Багдаде, Каире и других.

Характерный для средних веков документ об отношении проституции к пауперизму сообщает Ламмерш: «Den zweyen Jungfrauen ist ihr rechts vatterliches Erbe durch die urthel genommen worden ohne alle vrsach, damit waren sie wohl verheurath worden vnnd damit zu ehren gekommen: Aber also haben sie nichts mehr, vnnd die eine muss gen Regenspurg, die ander gen Nürn– berg in die gemainen Frauenhhauser». Сознанию этой связи обязано своим происхождением учреждение в средние века так называемого «налога для девиц» или «подаяние для девиц», т. е. налога для приданого бедным девушкам; такие налоги известны, между прочим, для Нюренберга (1427), Ландсберга (1437) и Страубинга (1466). В Ландсберге этот налог ввел герцог Эрнст, причем он расходы «на приданое для четырех девушек возложил на город, потому что «дочь благочестивого и честного человека часто впадает в порок и теряет свою корону, свою девственность, потому что отец и мать ее бедны».

Но пауперизм, как благоприятный момент для развитие в средние века проституции, несомненно, далеко уступает в своем значении весьма распространенным тогда во всех странах бесчинствам так называемых «вредных людей», субъектов, которые, по меткому выражению Николая Гагена, городского писаря Аугсбурга от 1362 года, «много поглощают и ничего не приобретают, все воры и помощники воров», т. е. людей без определенных средств к жизни, существование которых было возможно только благодаря нищенству, всякого рода непозволительным уловкам, воровству и другим преступным актам, а также last not least благодаря проституции. В «Achtbnch» (проскрипционные списки) города Аугсбурга от 14-го века, в различных списках «вредных людей» мы имеем наглядную картину характера и состава этого класса, из которой очевидна также тесная органическая связь между преступлением и проституцией. Связь эта в своей средневековой форме-достаточно вспомнить образовавшийся в то время общий жаргон жуликов и проституток-продолжает существовать и до сих пор, как это доказывают фундаментальные исследование Аве-Лаллемана. Все относящиеся сюда более или менее преступные элементы имеют прямую, пли косвенную связь с проституцией. Как таких вредных людей, аугсбургский Achtbuch называет: воров и их укрывателей, карманщиков, разбойников («Abreiszer». «Abbrecher», «Pfadhucbe»), различного рода Шуллеров, («Scholdrer», «Vierkarter», «Funfler», «Коррег»), нищих, странников («Semner» ж «Giber»), мошенников («burenderratter») и других обманщиков, спекулянтов на религиозное легковерие, как прорицателей, заклинателей духов, мнимых священников и монахов, называющих себя пилигримами, сводников, сутенеров, сводниц, банщиков, массажисток и мн. др. В средневековом Лондоне они составляли большую часть «потаскух» (night-walkers), главной квартирой которых служили тайные бордели, так что Эдуард Т, чтобы положить предел бесчинствам тесно связанной с проституцией преступности, установил в конце 13-го века строгий надзор за этими проститутками и их преступными связями, а в 1282 г. велел устроить для них особую тюрьму в улице Корнгил.

Число таких антисоциальных элементов население в средневековых городах, если принять во внимание относительно небольшое число жителей, было довольно велико. Так, например, Аугсбург, при 18000 жителей насчитывал в среднем несколько сот вредных людей ежегодно. Это объясняется в особенности постоянной текучестью именно этих элементов, непрерывным притоком и оттоком их. Таким образом «вредные люди» совпадают большей частью с так называемыми «странниками» или вагантами. Громадное возрастание их числа составляет характерную черту средних веков, потому что оно находилось в прямой связи с средневековой системой наказания, с проскрипцией и изгнанием.