Иван Блох - История проституции

Если хозяин нарушал какой-нибудь из этих пунктов, совет имел право во всякое время отказать ему от должности. Согласно присяге, заведовавшие общественным призрением (Bettelherren) должны были каждые 3 месяца производить основательную ревизию борделей, прочитывать проституткам устав и, если они находили какие-нибудь беспорядки, докладывать о них совету.

Бордели принадлежали к так наз., «befriedete Hauser», т. е. кто совершал в них проступок словом или делом, тот подлежал двойному наказанию. Кроме хозяина, еще хозяйка, прислуга и сами женщины обязаны были наказывать гостей за своеволие. Хотя хозяин борделя имел право держать в доме вино, тем не менее ему запрещено было устраивать кабак. Он только должен был давать проституткам за их деньги вино, когда бы они его ни потребовали. Он также должен был давать вино приятелям, которые ели и пили в доме с ним или с проститутками или оставались там ночевать и хотели пить вино после закрытие дома. Но он не должен был получать на этом прибыли больше пфеннига за меру вина и не должен был также никого принуждать пить.

В большинстве публичных домов с хозяйками эти последние сами Сылп проститутками, которые продавали себя по требованию посетителей, подобно тому, как «мадам» борделя и теперь еще функционирует в качестве проститутки. То же нужно сказать и о «Lohnsetserin» (расценщица). Поэтому и хозяйка, и расценщица всегда прямо причисляются к проституткам дома. В Бокере хозяйка не должна была, однако, иметь с каждым посетителем больше одного сношение.

При рекрутировании проституток для борделей придерживались того принципа, чтобы принимать только иногородних девушек, местным же затрудняли доступ в бордели или даже совсем отказывали им. Запрещено было также допущение замужних женщин и нехристианок. Число проституток в отдельных борделях колебалось в общем между 1 и 15, увеличивалось во время больших праздников, ярмарок, соборов и т. д. до 30 и более, и достигало в больших домах до 100 человек.

В высшей степени интересные данные о числе проституток в отдельных домах терпимости дает неоднократно уже упомянутая нами страсбургская запись от 1469 года (у Брукера а. а. О., стр…456–457):

Отсюда видно, что число проституток в страсбургских публичных домах колебалось между 1 и 8. О публичном доме на Аугустинерштрассе в Цюрихе сообщают, что хозяйка Неза (Агнесса) в 1408 году платила 9 фунтов налога с имущества, муж ее платил 2 фунта личного налога, и столько же платила каждая из четырех проституток. В 1412 году хозяйка Адельгейд уплатила за одну проститутку 2 фунта, а за двух других 18 геллеров.

Число кроватей в Вюрцбургском публичном доме в 1473 году равно было девяти (Шаролд а. а. О., стр. 401), а в Ульме хозяин обязан был содержать по меньшей мере 14 женщин (см. выше). Эбершрд Дахер, генерал-квартирмейстер пребывавшего в Констанце герцога Рудольфа Саксонского, который по повелению этого последнего должен был устанавливать число проституток, говорит о Констанцких борделях во время собора 1414 года: «Мы ехали верхом от одного публичного дома к другому и нашли в одном доме 30 женщин, в одном меньше, в другом больше». В большом борделе в Малаге число проституток по временам доходило даже до 100.

Имена средневековых проституток производились в большинстве случаев от их родины и происхождения или же в связи с другими какими-нибудь отношениями, реже в связи с вероисповеданием. Прозвища же, noms de guerre, ласкательные и шутливые имена, напротив, очень часто выражали физические или умственные, качества и особенности проституток, последствие наказаний и т. п.

Обыкновенно проституток, в большинстве иногородних, называли по их родине, например (в страсбургской и аугсбургской записи): «Эльза из Регенсбурга», «Эльза из Ландсберга», «Катерина из Гельбрунна», «Маргред из Гагенода», «Базельская проститутка», «Та из Ботцена». На происхождение и на другие вообще отношение указывают такие имена, как: «Агнесса сестра Лоренца», «Девушка Ритмейстера», «Шанен, девушка погонщика скота». На религию указывают название «Sophy die judin, ain posiu haut». Чрезвычайно характерны прозвища средневековых проституток, весьма похожие на современные и употреблявшиеся даже начальством в официальных бумагах. Так, из Лейпцига нам известны «Жирная Гедвиг», «Разрисованная Анна», «Маленькая Энхен»; из Фрейбурга – «kulechte Kete», т. е. «Шарообразная Катя». В берлинской городской книге в 1442 году названа даже «Else med den Iangen tytten».

В протоколе страсбургского совета от 1409 г. одна хозяйка борделя названа «die bose Nese» (злая Незе). У Виллона (а. а. О. стр. 82) встречается «большая Марго», а в безансонском борделе – «Jeanne Иа Blonde» и «Lа grande Jeanne». Прозвища обозначают также подвергнутых телесному наказанию, например, «безносая Метц из Ульма» или «безносая Анна». На психические качества указывают такие имена, как «Marchesa».

Что касается возраста проституток, то запрещено было, правда, принимать в бордель несовершеннолетних, как это прямо сказано в страсбургском предписании от 1493 г., тем не менее Там встречается иногда «manches tochterlin, das libes halben zu dem werck nit gesclücket, sondern zu junge ist, also das es weder brüste noch anders hette, das dozu gehort». С другой стороны, упоминаются также проститутки пожилого возраста. В записи майнцких бордельных проституток от 20 июня 1402 г. упоминаются не менее трех пожилых проституток, 41-го, 60 и 70 лет:

«Zum ersten bekante mit namen Hebele, genant Frischenstein von Waldecken, als sie saget: sire were subensig jar alt und were in dem frihen leben gewest drissig jare oder me». – «so hat Grede, die man nennet die schele Greder sechüg jar alt, als sie sagt, und ist t Her und viersig jare in dem frihen leben gewest.» – «darnach do hat auch Heddewig von Puderbach von Colne, die saget, sie were ein und viersig jare alt, und were in dem frihen leben seeks en jare gewest und hat auch diese artigkel und punte gelobt.

Если в борделях только одного такого города, как Майнц, и в одном только году было сравнительно так много старых проституток, занимавшихся своим ремеслом 30–40 лет и более, то отсюда можно заключить, что жизнь в публичных домах, во всяком случае, была более благоприятна для здоровья, чем жизнь бродячих проституток. Уставы средневековых борделей показывают, что гигиенические условие были в то время в борделе безусловно благоприятнее, чем теперь. Тогда старались избегнуть настоящего рабства и физической эксплуатации сил проституток, и в отношении пищи, питья, купанья и пользование свежим воздухом существовали самые либеральные предписания. Проституткам было также обеспечено право посещение церкви. Терпимость и сострадание существовали не только на бумаге, но проявлялись и в отношениях чиновников при посещении ими борделей. Когда члены ратуши осматривали бордель, они выражали дружелюбие его обитательницам и даже выдавали им из городской кассы на чай. Такое отношение – составляющее странный контраст с общественным презрением к проституткам – составляет результат приведенного уже нами выше (стр. 544–547) взгляда, что проститутки являются необходимыми и полезными сочленами общества и что они играют известную официальную роль – взгляд, который давал им возможность принимать также известное участие в общественной жизни (во время праздников, приемом государя, сессии ратуши, на свадьбах и т. д.).