Иван Блох - История проституции

Абидос, гавань на Геллеспонте, был известен свободой нравов его жителей, опытностью его женщин в figurae Venerae (Атеней XIII, стр. 525в), многочисленными проститутками и храмом Афродиты проституток (Атеней XIII, стр. 572е, f). – Самос, на острове того же имени, знаменит устроенным Поликратом – в подражание славившемуся в Сардах «Glylkys Ankon» или «Hagneon» [790]– местом всеобщей проституции, «Лаура» (Атеней XII, стр. 515f, 540f); это, вероятно, старейший так называемый «пассаж», т. е. снабженная крышей улица, на которой продавались все предметы наслаждений: девушки, красивые мужчины, всевозможные лакомства. По словам Атенея, это единственное в своем роде, удивительное учреждение нашло себе впоследствии подражание в Александрии, где устроена была аналогичная» Лаура» (Атеней XII, 541а).

Приведенный обзор, составленный почти исключительно на основании источников, не претендует на абсолютную полноту, тем не менее, в нем приведены главнейшие данные об отношении проституции к высокоразвитой городской цивилизации древнего мира. Как это можно заключить на основании происхождения и странствования проституток и гетер, большинство небольших и даже совсем маленьких городов тоже имели если не бордели, то, по крайней мере, своих одиночных проституток. За это говорит характерное замечание Атенея (XIII, стр. 610d), что города небольшого острова Кеос известны далеко вокруг тем, что в них нет флейтщиц и проституток. Уже одни эти слова указывают на повсеместное распространение проституции во всех странах и городах римской империи. Ниже, когда мы на основании приведенного обзора, детальнее рассмотрим отдельные факторы, благоприятствовавшие развитию античной проституции, мы познакомимся еще с другими доказательствами этого факта.

Проституция и в древности также достигала наиболее обширных размеров там, где на нее был больше спрос. А спрос на нее был всего больше в тех местах, где скоплялось большое число мужчин, частью холостых, частью женатых, но в силу своей профессии временно отлучавшихся от своего домашнего очага. Такими местами были, прежде всего, гавани, торговые, гарнизонные и университетские города. Все это категории городов, которыми древний мир был относительно очень богат, почти так же богат, как наше время.

Любопытно, что уже сами древние признавали значение гаваней в этом отношении. Так, Цицерон (De republica III, 4) говорит:

«Испорченность или, по меньшей мере, печальное изменение нравов легко проникает в приморские города: жители их усваивают новые речи и чужие обычаи, благодаря чему их собственные видоизменяются… Кроме того, морем доставляются в такие города вредные раздражающие средства для роскошной жизни, либо в качестве приобретенной добычи, либо как предметы ввоза. Даже само прелестное расположение города (у моря) причиняет уже много соблазнов, которые ведут к роскоши или безделью». [791]

Далее он доказывает, что почти все греческие города лежат на берегу моря и «точно кайма вплетены в варварские страны». Вот почему первое развитие проституции связано с этими греческими гаванями; чтобы убедиться в этом, достаточно назвать Коринф и Афины, в которых ранние сношения с чужестранцами привели к необходимости принять меры для организации проституции, причем она в Коринфе носила более религиозный, а в Афинах более светский характер. Когда затем в греческую и римскую эпоху более развились и распространились на самые дальние провинции международные сношения, то пришлось, для удовлетворения возросшего спроса, усилить местную проституцию отдельных городов бродячими проститутками. Таким образом, бродячие проститутки, постепенно превратились – как мы увидим ниже – в типичное явление древности; странствования их часто бывали не менее обширны, чем у наших современных международных проституток, и сопровождались такими же приключениями. Действительно, большинство бордельных проституток рекрутировалось из чужеземных, иностранных рабынь, и даже вышестоящие гетеры в большинстве случаев искали арены для своей деятельности вне своей родины.

Вот несколько главнейших примеров, показывающих, как сильно были развиты в древних городах международные сношения, чрезвычайно способствующие развитию проституции. Дион Хризостом (Orat. XXXII, стр. 373) живо описывает скопление людей из всех стран в Александрии. «Я вижу у вас, – говорит он, – не только, греков или итальянцев, или людей из ближней Сирии, Ливии и Киликии, или из далеких стран Эфиопии и Аравии, но и бактров, скифов, персов и нескольких индийцев». [792]О Юлиополисев Битинии Плиний младший (Epistul. X, 81) говорит, что город лежит при входе в провинцию и что почти все приезжающие туда и уезжающие оттуда не минуют его. То же самое говорит император Трапп в своем ответе (Plin … Secund. Epist X, 82) по поводу большого стечения иностранцев, которые отовсюду приезжали в Константинополь. Таким же «проезжим пунктом для всех людей» (Аристид, Orat… Ill, стр. 21) был Корин ф, в котором впоследствии сконцентрировались подонки Востока и Запада. Знаменитая пословица гласила: «не всякому мужчине подобает поездка в Коринф». Гезихий (III, 240) объясняет ее в том смысле, что соблазн и опасности, исходящие от тамошних проституток, не всякому мужчине по карману. Еще во время ритора Аристида, Коринф был городом Афродиты и гетер (Аристид, Orat. Ill, стр. 23, 5).

Интернационализм пышно расцвел в Римеи Италии 128 уже около 100 лет до Р. X., достигнув своего апогея во времена империи, что подало повод Лукиану (Pharsal VII, 405) сказать, что Рим населен не собственными гражданами, а сбродом со всего земного шара. Атеней (I, стр. 20в) говорит, что невозможно перечислить города, которые содержит в себе Рим, потому что туда переселилось население целых провинций, как например, жители Каппадокии, Скифии и некоторых других стран. Ювенал (Сатира III, 62–66) говорит:

(Сатира III, стр. 62–66, перев. Фета).

Далее он называет перекочевавших в Рим жителей Сикиона, Амидона, Андроса, Самоса, Алабанды и Тралла.

Наконец, Марциал спрашивает (De spectaculis 3):

(Какой же народ, о Государь, находится в таком отдалении или в таком варварском состоянии, чтобы не прислать своих представителей поклониться Риму?)

Далее он живо описывает неизмеримое скопище народов вечного города, «которое чем дальше, тем все больше превращается в пеструю толпу разнообразнейших элементов и их бесчисленных помесей и скрещиваний»., [793], [794] [795].