Аристотель - Природа политики

7. По преданию, относительно погребения они распорядились сами: Диокл – из отвращения к тому, что с ним приключилось, – хотел, чтобы с его могильной насыпи не была видна Коринфская область, а Филолай, напротив, – чтобы она была видна. Оба они поселились у фиванцев по указанной выше причине. Филолай, между прочим, установил у них также законы, касающиеся деторождения (эти законы они называют законами об усыновлении); они были установлены им специально с целью сохранения одинакового числа земельных наделов.

8. В законодательстве Харонда нет ничего своеобразного, за исключением закона о судебном преследовании за лжесвидетельства (он первый установил привлечение за них к ответственности). По точности формулировки своих законов Харонд выделяется даже среди нынешних законодателей. У Фалея своеобразен закон об уравнении собственности. У Платона – общность жен; детей и имущества, женские сисситии, а также закон о попойках, а именно – то, что председательствовать на них должны люди трезвые, далее – закон о военных упражнениях, в силу которого упражняющиеся должны уметь одинаково владеть обеими руками, так как не следует, чтобы одна рука была полезной, а другая – бесполезной.

Введение в проект идеального государственного устройства Платона закона о попойках вызывает закономерный вопрос: а сколько же пили древние греки, если им потребовался закон такого рода? Любопытно, что попойки потребовали не только отдельного закона, но и строго разработанного ритуала.

Еще более интересно упоминание закона о военных упражнениях. Из существования подобного типа законов можно сделать однозначный вывод: в Древней Греции жизнь любого человека, даже принадлежащего к высшему сословию, была жестко регламентирована.

9. Есть законы Драконта, но он дал их для уже существовавшего государственного устройства.

Драконт – считается одним из древнейших составителей законов Греции, автор первых писанных законов для Афинской республики (621 г. до н. э.), некоторые из этих законов сохранил и Солон, вводя свое законодательство. Законы Драконта пережили столетия, они были в ходу еще в IV веке.

Законы Драконта были так суровы, что появилось даже выражение «драконовские меры», а имелся в виду вполне благонамеренный и благовоспитанный афинянин, занимавшийся законотворчеством.

Своеобразного, заслуживающего упоминания в этих законах нет ничего, исключая только их суровость из-за размеров наказания. И Питтак был творцом законов, но – не государственного устройства.

Питтак (651–559 гг. до н. э.) – древнегреческий мудрец, один из Семи мудрецов, непременно включавшийся в список наряду с Фалесом Милетским и Солоном Афинским. Питтака весьма почитали как законодателя, особенно как автора законов в области уголовного права.

Своеобразен следующий закон Питтака: пьяные за совершенные ими проступки должны подвергаться большему наказанию, нежели трезвые; так как пьяные в большинстве случаев отличаются большей наглостью, чем трезвые, то он позаботился об общественной пользе и не пожелал оказывать снисхождение, какое должны были бы, пожалуй, вызывать к себе пьяные.

Питтак предвосхитил положения современного законодательства, которое предполагает увеличение ответственности за любой проступок или преступление, если они совершены в нетрезвом виде. Аристотель, напротив, считает, что пьяным можно было бы оказать снисхождение. Характерно, что Питтак входил в список Семи мудрецов при любых его изменениях, а вот Аристотель – никогда.

У фракийских халкидян был законодатель Андродамант, уроженец Регия; ему принадлежат законы касательно убийств и о дочерях-наследницах; впрочем, едва ли кто-либо мог бы указать на какую-нибудь своеобразную черту в законодательстве Андродаманта.

Вот наши рассуждения о государственных устройствах, как существующих в действительности, так и оставшихся только в проектах.

Самым интересным в государственном устройстве, предлагаемым Аристотелем, является то, что он создавал свою теорию с непременной оглядкой на исторические образцы и другие теоретические построения. В это же время другие теоретики государственной политики предпочитали не столько реальное воплощение своих мечтаний, сколько красоту этих самых воображаемых государств, в результате чего их проекты почти невозможно или крайне затруднительно было бы реализовать на практике. Обычным результатом оказался бы тот, который описан у Аверченко: при всех добрых намерениях законодателя такие законы привели бы если не к всеобщему хаосу, то, как минимум – к ухудшению условий жизни граждан такого «идеального» государства. Однако Аристотель в плане социологии больше практик, чем теоретик, и ему неоднократно приходилось применять свои теории государственного устройства в реальной жизни, а не только в изысканных сочинениях. Именно поэтому некоторые положения, предлагаемые философом, могут быть использованы и в современном обществе. Разумеется, с определенными поправками на изменившиеся внешние обстоятельства, например, с учетом гораздо большего количества населения, чем мог даже вообразить Аристотель. Ну а что касается человеческой природы, то она мало подвержена изменениям, и отсутствие смартфона у Аристотеля и наличие его у нас не делает его теорию идеального государства устаревшей.

Физика

Ввиду того, что некоторые положения «Физики» Аристотеля известны любому современному читателю, мы выберем лишь самые интересные книги и главы, которые помогут понять, с чего же вообще начиналась физика как наука.

Первая книга трактата посвящена рассмотрению вопроса о началах. Аристотель определяет четыре начала: землю, воду, воздух и огонь. Во второй книге философ рассуждает о природе тех или иных вещей и явлений: что существует «по природе», а что нет. Для Аристотеля природа – это основание, из которого возникает все остальное. Третья книга – попытка решить вопрос о движении, что неизбежно приводит философа к понятиям бесконечности пространства и времени. И это – тема четвертой книги. Пятая книга устанавливает типы движения, означающие как количественные, так и качественные изменения. Например, перемещение чего-либо с одного места на другое – это количественное изменение, но горящее полено, превращающееся из дерева в уголь, является уже изменением качественным.

В шестой книге продолжается исследование движения. Аристотеля интересует проблема непрерывности. Но анализ ведется в очень абстрактной форме. Читать такой текст достаточно затруднительно, почему философ и снабдил свое повествование множеством пояснительных рисунков. В этой части «Физики» Аристотель вступает в полемику с Зеноном, доказывающим невозможность движения.