Аристотель - Природа политики

(VIII). Что-то такое, стало быть, и представляет собою мужество, однако этим словом называются и другие пять видов «мужества».

Прежде всего, гражданское мужество, оно ведь больше всего походит на собственно мужество. Принято считать, что граждане выносят опасности войны из-за установленных законом мер виновности, из-за порицания, а также ради чести. Вот почему самыми мужественными считаются такие граждане, у которых трусов бесчестят, а мужественных почитают. И Гомер изображает такими, например, Диомеда и Гектора:

Стыд мне, когда я, как робкий, в ворота и стены укроюсь!

и:

Вождь Диомед от меня к кораблям убежал устрашенный, —

Скажет хвалясь, и тогда расступися, земля, подо мною!

Диомед – мифический царь города Аргоса на Пелопоннесе, был женихом Елены Троянской, которая считалась прекраснейшей из женщин. Диомед принимал участие в Троянской войне.

Гектор – в древнегреческой мифологии являлся одним из самых храбрых вождей троянского войска в войне за Трою, в «Илиаде» Гомера Гектор – главный герой Трои. В Троянской войне убил около 30 воинов, но пал от руки Ахилла. Гомер писал, что тело Гектора было выкуплено Приамом, его отцом и царем Трои, за вес золота, превышающий его вес.

Такое мужество более всего походит на описанное выше, потому что оно происходит от добродетели, а именно: от стыда, от стремления к прекрасному, т. е. к чести, и во избежание порицания, так как это позор. Возможно, в один ряд с этим поставят и мужество тех, кого к тому же самому принуждают начальники, однако они хуже постольку, поскольку они поступают так не от стыда, а от страха, избегая не позора, а страдания; действительно, имеющие власть принуждают их, как Гектор:

Если ж кого я увижу, хотящего вне ратоборства

Возле судов крутоносых остаться, нигде уже после

В стане ахейском ему не укрыться от псов и пернатых.

И кто назначает воинов в передовые отряды и бьет их, если они отступают, делает то же самое, что Гектор, равным образом как и те, кто располагает воинов перед рвами и другими такого рода препятствиями: ведь все они принуждают. Однако мужественным следует быть не по принуждению, а потому что это прекрасно.

Считается, что опыт в отдельных вещах – это тоже мужество. Исходя из этого, Сократ думал, что мужество состоит в знании. Каждый между тем бывает опытен в своем деле, например в ратном – наемники; на войне многие вещи, по-видимому, напрасно внушают страх, и они отлично это знают. Они кажутся мужественными, потому что другие люди не понимают, какова в действительности опасность. Кроме того, благодаря опыту они лучше всех умеют нападать и защищаться, умеют обращаться с оружием и обладают таким, которое превосходно служит и для нападения, и для защиты, а потому они сражаются, словно вооруженные с безоружными и словно атлеты с деревенскими жителями. Ведь и в таких состязаниях лучшими бойцами бывают не самые мужественные, а самые сильные, т. е. те, у кого самое крепкое тело. Но наемники становятся трусами всякий раз, когда опасность слишком велика и они уступают врагам численностью и снаряжением, ведь они первыми обращаются в бегство, тогда как гражданское ополчение, оставаясь в строю, гибнет, как и случилось возле храма Гермеса.

Гермес – древнегреческий бог торговли, прибыли, разумности, ловкости и красноречия. Также Гермес считался богом атлетов. Именно Гермес даровал богатство и торговые доходы, покровительствовал глашатаям, послам, пастухам и путникам, а кроме того магии, алхимии и астрологии. Посланник богов. Провожал души умерших в подземное царство мертвых Аид, за что получил прозвище Психопомп – проводник душ. Гермес изобрел меры, числа, азбуку и обучил этим умениям и знаниям людей. Носит крылатые сандалии – аналог сапог-скороходов. Самым интересным атрибутом Гермеса является кадуцей – традиционный жезл глашатаев, кадуцей Гермеса обладал способностью мирить врагов, на нем были две змеи – бог, испытывая способности жезла, поместил его между двух борющихся змей и примирил их навечно, оставив на своем кадуцее.

Ибо для одних бегство позорно, и смерть они предпочитают такому спасению, а другие с самого начала подвергали себя опасности при условии, что перевес на их стороне, а поняв, что этого нет, они обращаются в бегство, страшась смерти больше, чем позора. Но мужественный не таков.

И ярость относят к мужеству, потому что мужественными считаются также те, кто в ярости бросается навстречу опасности, словно раненый зверь, так как и мужественные бывают яростными, действительно, ярость сильнее всего толкает навстречу опасностям, а отсюда и у Гомера: «силу ему придала ярость», и «силу и бурную ярость это в нем пробудило», и «жаркую силу у ноздрей», и «закипела кровь», ибо все такие признаки, видимо, указывают на возбуждение, ярость и порыв.

Так что мужественные совершают поступки во имя прекрасного, а ярость содействует им в этом; что же до зверей, то они приходят в ярость от страдания, т. е. получив удар, или от страха, потому что, когда они в лесу, они не нападают. Разумеется, не мужественны они, когда, не предвидя ничего страшного, гонимые болью и яростью, бросаются навстречу опасности. В противном случае мужественными, пожалуй, окажутся даже голодные ослы, ведь они и под ударами не перестают пастись, да и блудники, повинуясь влечению, совершают много дерзкого. Но мужество от ярости, похоже, самое естественное, и, если добавить сознательный выбор и прекрасную цель, это и будет истинное мужество.

Гнев, конечно, причиняет людям боль, а месть доставляет удовольствие, но кто лезет в драку из таких побуждений – драчун, а не мужественный, ибо он поступает так не потому, что это прекрасно, и не потому, что так велит суждение, а движимый страстью; однако что-то очень похожее на мужество у него все же есть.

Не мужествен, разумеется, и тот, кто самонадеян: в опасностях ему придает отваги то, что он часто и над многими одерживал победу, а похож он на мужественного потому, что и тот и другой отважны. Но если мужественный отважен по названным выше причинам, то этот потому, что уверен в своем превосходстве и в том, что ничего дурного испытать не придется. Так же ведут себя и упившись пьяными, потому что становятся самонадеянны. Но когда обстоятельства для них неблагоприятны, они обращаются в бегство. Мужественному свойственно выносить являющееся и кажущееся страшным для человека потому, что так поступать прекрасно, а не так – позорно. Вот потому и считается, что более мужествен тот, кому присущи бесстрашие и невозмутимость при внезапных опасностях, а не предвиденных заранее. Ведь как мы знаем, источник мужества – это скорее нравственные устои, так как при подготовленности мужества меньше. При опасностях, известных заранее, выбор можно сделать по расчету и рассуждению, но при внезапных – согласно устоям.