Майкл Сэндел - Справедливость. Как поступать правильно?

Любопытный вариант этого довода предлагает историк Дэвид Кеннеди. Он утверждает, что «вооруженные силы США сегодня обладают многими характеристиками наемнической армии». Под наемнической армией Кеннеди разумеет оплачиваемую, профессиональную армию, в значительной мере отделенную от общества, в интересах и от имени которого она сражается [111] Kennedy, “The Wages of a Mercenary Army”; см. также David M. Kennedy, “The Best Army We Can Buy”, New York Daily News, November 22, 2006, p. 15. . Кеннеди не говорит ничего уничижительного о мотивах людей, добровольно идущих в армию. Его беспокоит, что наем относительно небольшого числа членов американского общества избавляет остальных членов общества от неприятностей и забот, разрывает связь между большинством граждан демократического общества и солдатами, воюющими от имени этого общества.

Кеннеди замечает, что «если говорить о пропорциональном отношении вооруженных сил к общей численности населения, то численность современных вооруженных сил, ведущих боевые действия или готовых к их ведению, составляет примерно 4 % от численности вооруженных сил, одержавших победу во Второй мировой войне». Это позволяет политикам сравнительно легко вступать в войны, не получив на это широкого и глубокого согласия общества в целом. «Самые мощные в истории вооруженные силы теперь можно посылать в битву от имени общества, которое едва в состоянии смахнуть со своего лица пот, если вспотеет» [112] Kennedy, “The Wages of a Mercenary Army”; см. также David M. Kennedy, “The Best Army We Can Buy”, New York Daily News, November 22, 2006, p. 13. . Добровольческая армия избавляет большинство американцев от обязанности сражаться и умирать за свою страну. Хотя некоторые считают это преимуществом, такое избавление от участия в жертвах дается ценой размывания политической ответственности, уверяет Кеннеди:

«Огромное, подавляющее большинство американцев, нимало не рискуя быть призванными на военную службу, в сущности, нанимают некоторых наименее удачливых своих соотечественников для выполнения вместо себя самой опасной работы, пока это большинство, не видя, и не проливая крови, и не отвлекаясь ни на что, занимается своими делами» [113] Kennedy, “The Wages of a Mercenary Army”; см. также David M. Kennedy, “The Best Army We Can Buy”, New York Daily News, November 22, 2006, p. 16. .

Одну из самых знаменитых формулировок гражданского довода в пользу призыва на военную службу дал Жан-Жак Руссо (1712–1778), французский политический мыслитель эпохи Просвещения. В книге «Общественный договор» (1762) Руссо утверждает, что превращение гражданского долга в товар не увеличивает свободу, а скорее, уменьшает ее:

«Как только служение обществу перестает быть главным делом граждан и они предпочитают служить своими кошельками, а не самолично, — Государство уже близко к разрушению. Нужно идти в бой? — они нанимают войска, а сами остаются дома… В стране, действительно свободной, граждане делают все своими руками, — и ничего — при помощи денег; они не только не платят, чтобы освободиться от своих обязанностей, но они платили бы за то, чтобы исполнять их самим. Я весьма далек от общепризнанных представлений; я полагаю, что натуральные повинности менее противны свободе, чем денежные подати» [114] Jean-Jacques Rousseau, The Social Contract (1762), Book III, сhap. 15, translated by G. D. H. Cole (London: J. M. Dent and Sons, 1973). .

Здравая концепция гражданства, выдвинутая Руссо, и его подозрительное отношение к рынкам могут показаться далекими от основных посылок современного мышления. Мы склонны рассматривать государство с его общеобязательными законами и правилами как царство насилия, а рынки с их добровольными обменами — как царство свободы. Руссо сказал бы, что мы придерживаемся, по меньшей мере, отсталых представлений в вопросах гражданских благ.

Защитники рынка могут выступить в защиту добровольческой армии, отвергая выдвинутую Руссо страстную концепцию гражданства или заявляя, что эта концепция не имеет отношения к военной службе. Но провозглашенные Руссо гражданские идеалы сохраняют определенную силу и убедительность даже в таком подчиненном рынку обществе, как современное американское общество. Большинство сторонников добровольческой армии яростно отрицают, что добровольческая армия тождественна наемной. Сторонники добровольческой армии совершенно правильно указывают на то, что многие добровольно идущие в армию руководствуются патриотическими чувствами, а не только соображениями материального достатка. Но почему мы считаем это важным? При условии, что солдаты выполняют свое дело хорошо, зачем нам интересоваться их мотивами? Даже передав дело пополнения вооруженных сил рынку, мы обнаруживаем, что трудно отделить воинскую службу от старых концепций патриотизма и гражданской добродетели.

Итак, рассмотрим следующий вопрос: какая, на самом деле, разница между современной добровольческой армией и армией наемников? В обоих вариантах солдатам платят за то, что они сражаются. В обоих вариантах людей прельщают обещаниями заработка и других благ. Если рынок — надлежащий и правильный способ создания и пополнения армии, так что, собственно, дурного в наемниках?

На этот вопрос могут ответить, что наемники — иностранцы, сражающиеся только за деньги, а в американские вооруженные силы берут только американцев. Но если рынок труда — правильный механизм пополнения вооруженных сил, то неясно, почему вооруженные силы США при вербовке должны проводить дискриминацию на основании национальной принадлежности желающих пойти в армию. Почему бы вооруженным силам США активно не привлекать новобранцев из желающих служить и обладающих необходимыми для службы характеристиками граждан других стран? Почему бы не создать иностранный легион из солдат — выходцев из стран развивающегося мира, где заработки низки и нет хорошей работы?

Иногда говорят, что солдаты-иностранцы будут менее лояльными по сравнению с американцами. Но национальное происхождение не гарантирует лояльности на поле боя, и вербовщики могут проверять надежность желающих вступить в армию иностранцев. Как только вы принимаете мысль о том, что армия должны пополнять свои ряды через рынок труда, нет причин в принципе ограничивать пул новобранцев только американскими гражданами. Таких причин нет, если только вы не считаете, что воинская служба, в конце концов, является гражданской обязанностью, проявлением гражданства. Но если вы так считаете, у вас есть причина сомневаться в рыночном решении проблемы пополнения личного состава вооруженных сил.

Через два поколения после отмены призыва на военную службу американцы колеблются в применении логики рынка в полном объеме к военной службе. Французский Иностранный легион имеет долгую традицию привлечения солдат-иностранцев для ведения войн за Францию. Хотя французское законодательство запрещает Иностранному легиону вести активную вербовку за пределами Франции, интернет сделал это ограничение бессмысленным. Вербовка, ведущаяся в режиме онлайн на 13 языках, привлекает людей, живущих по всему миру. Около четверти новобранцев ныне составляют выходцы из Латинской Америки, а доля новобранцев из Китая и других азиатских стран постоянно растет [115] Doreen Carvajal, “Foreign Legion Turns to Internet in Drive for Recruits”, Boston Sunday Globe, November 12, 2006; Molly Moore, “Legendary Force Updates Its Image: Online Recruiting, Anti-Terrorist Activities Routine in Today’s French Foreign Legion”, Washington Post, May 13, 2007, p. A14. .